– Вот и поговори с таким, – обращаясь как бы к самому себе, вымолвил он, уныло вздыхая. – Люди для него – мебелишка в будуаре стареющей красотки.
– Всегда завидовал твоей манере куртуазно обращаться. И где ты, Валерий Василич, слова такие находишь-то?! – с явным восхищением высказался по поводу разговора Рудов.
– А-а-а, – вяло отмахнулся тот в свою очередь. – Не обращай внимания. Не мое. Мопассан. «Милый друг», – отрывисто, как телеграф ответил он.
– Как думаешь, Валера, не обманет усатый? – спросил Рудов, широко шагая и размахивая в такт руками.
– По крайней мере, не убьет и не отдаст хохлам, – уверенно произнес Афанасьев. – Ему нужны заложники. Ими он и постарается прикрыться от нас, на всякий случай. Только вот боюсь, что о-очень не скоро он вернет их нам обратно. Хитрый «бульбаш» постарается превратить эту ситуацию в постоянную дойную корову. Ну да ладно, и на нашей улице когда-нибудь перевернется грузовик с пряниками.
– С картошкой! – ощерился Рудов, и они дружно, но как-то невесело засмеялись.
Где-то на полдороге, они распрощались. Рудову надо было заниматься своими делами, а Афанасьева ждали очередные бумажные дела.
III.
Россия, г. Москва, Большой Кремлевский Дворец.
Ближе к вечеру Афанасьев засобирался в Кремль. По негласной, но всеми принятой традиции, в конце июля или в начале августа в Кремле должна была состояться церемония награждения выдающихся деятелей науки, производства и искусства. Правда. Новые власти на этот раз решили несколько скорректировать прежние обычаи, а потому отказались награждать государственными наградами и премиями артистов и прочих скоморохов от богемы, чем окончательно привели ее в уныние. По своей глупой наивности они считали себя никем иначе, чем путеводной звездой для быдловатого общества, представляя себя этакой неприкасаемой аристократией, а значит, несмотря на всю свою антинародную и антигосударственную деятельность рассчитывали на очередной дождь наград и званий. А не тут-то было. Еще за неделю до этого, вышло Постановление Кабинета Министров об отмене всех званий и наград в сфере искусства, а также льгот, связанных с этим. Отныне, все эти кривляющиеся на телеэкранах физиономии приравнивались ко всем остальным гражданам России, честно и скромно трудящихся в сферах отличных от ничегонеделанья. Надо ли говорить, какую волну гнева и неприятия подняли те, кто еще вчера считался элитой общественного сознания, формирующей облик среднестатистического потребителя жвачки, считавшей себя культурным слоем? Гневные коллективные письма, выступления по телевидению и радио с призывом к общественности отменить «антинародное» решение, буквально заполонили все масс-медиа. Но хунта и ухом не повела на эти эскапады. Как ни странно, но народ не поддержал своих любимцев, согласившись с тем, что скоморохам достаточно тех денег, которые они гребут с «левых» концертов, а если они начинают путать берега, то их иногда следует и сковородкой по морде приголубить.
Сегодня был особенный день. В торжественной, но в то же время абсолютно конфиденциальной обстановке Афанасьеву предстояло удостоить высшими наградами людей из «закрытого» списка. «Закрытый» список награжденных означал, что в нем присутствовали ученые разрабатывающие передовые системы вооружений, о некоторых из которых будет известно только через много лет, а также военные и разведчики, лица которых видеть никому кроме высшего руководства не положено. Церемония, по давней и заведенной еще советскими властями традиции назначена была в ослепительно белоснежном Георгиевском зале Большого Кремлевского дворца, где по стенам и колоннам располагались увенчанные золотом имена всех кавалеров ордена Святого Георгия. Никаких средств массовой информации на закрытой от посторонних глаз церемонии, естественно не было. Во избежание утечки все приглашенные заранее сдали все свои телефоны и смартфоны в специальной комнате, прежде чем попасть в торжественную обстановку зала. Данная мера никого из присутствующих нисколько не смущала. Привыкшие за всю свою жизнь к специфическим мерам ограничения, они спокойно отнеслись и к этому временному, но необходимому неудобству.
Награжденных было много – особенно среди ученой братии. Тут были инженеры-конструкторы из ОАО «РТИ», помножившие, под руководством Сергея Боева, на ноль хваленые американские «стелсы». В большом количестве присутствовали конструкторы из АО «СПМБМ «Малахит» и ЦКБ МТ «Рубин» – только недавно примирившиеся вечные конкуренты в создании подводных аппаратов различного назначения, в том числе и так напугавшего весь мир «Посейдона». Большую группу представляли посланцы АО «ГРЦ имени В. П. Макеева», разработавшие шельфовые ракетные комплексы «Скиф» и несущие угрозу Штатам гораздо более серьезную чем «Бореи», ибо в отличие от них никто не знал, не знает, и не будет знать, где они установлены на самом деле, до последней минуты перед Апокалипсисом. Из этой когорты гражданских, одетых, что называется «с иголочки» по случаю предстоящего награждения, диссонансом выделялась небольшая группка длинноволосых молодых людей с манерами, явно противоречащими общепринятыми в обществе. Мало того, что одеты они были неподобающе – кто во что горазд (некоторые из них вообще явились в спортивных костюмах), так они и вели себя весьма отличительно – громко разговаривали, иногда размахивая руками, смеялись и бесцеремонно пялились на окружавших. Это была делегация специалистов в IT-технологиях, каким-то уж совсем невероятным способом сумевшая незаметно взломать всю пентагоновскую сеть и все, что с ней связано. Отныне для России уже не составляло секрета ни система распознавания «свой-чужой», ни чертежи и технологии производства новейших типов вооружений, а главное – уже не было секретом то, что еще только разрабатывалось в лабораториях ведущих военно-промышленных корпораций. Никто и никогда не знал их в лицо, но зато весь мир знал неофициальное наименование их сообщества. И имя это, грозное и в то же время такое родное, было на слуху почти у каждого обывателя западного мира, хоть сколько-нибудь связанного с IT-сферой. Имя короткое и очень емкое – «Beer», что на языке родных берез означало «Медведь». И хотя представители старшего поколения с неодобрением посматривали в сторону «хиппующей» кучки молодых людей, но даже и у них в глазах то и дело мелькали искорки восхищения, то ли свободой выражать свои эмоции, то ли просто молодостью лиц, уже в таком раннем возрасте проявивших себя на ниве службы Отечеству. Были и другие, представленные к наградам. Не примкнув ни к одной из кучек, они с любопытством озирались на окружавшее великолепие русского зодчества.