– Далее идем. Европейский Совет по Правам Человека. Стоит ли мне напоминать присутствующим, сколько крови попил у нас этот орган, служащий надсмотрщиком за нашим внутренним законодательством? Без преувеличения, каждый день выносятся пачки решений, как с конвейера, принуждающих нас к тем или иным уступкам в сфере наших жизненных интересов по сохранению своей идентичности. Я уж молчу о нагло продвигаемой этой конторой ювенальной юстиции на нашей территории. Порой складывается впечатление, что там сидят одни педерасты и пациенты психоневрологических диспансеров, выпущенных на волю по недогляду охраны. У меня, как у гражданина России было немало претензий к прежнему правительству, но за одно то, что у него хватило смелости заявить о праве на суверенное видение обстановки с соблюдением прав человека, я готова простить ему почти все прегрешения. Как мать, я еще надеюсь умереть бабкой в окружении внуков и внучек, а не существ среднего пола, и умереть в своей постели, а не на тюремных нарах из-за того, что шлепнула свою Марьянку по заднице за то, что она оставила в раковине немытую с вечера посуду.
Все опять дружно заулыбались, полностью одобряя мнение своей коллеги о навязывании толерантной Европой своего видения Мира.
– Жгите, Маша! Жгите глаголом праведным! – подскочил с места уже не Рудов, а всегда флегматичный Барышев, что было уж совсем удивительным явлением.
– Крокодила, крокодилю и буду дальше крокодилить! – подхватила она в тон главнелегалу. – Кто там у нас следующий на очереди?
– ОБСЕ, – подсказал Тучков, в глазах которого светились огоньки обожания.
– Ах, да, ОБСЕ! Что я могу сказать про это общество слепо-глухо-немых? Вы и сами все знаете. Это просто общественная организация инвалидов. Ничегошеньки-то они не видят. У них абсолютно атрофировался слух, впрочем, так же как и совесть. А ротовое отверстие им зашил Евросоюз суровыми нитками. За примерами ходить далеко не надо. Все они у вас перед глазами, начиная с Югославии. Дополнительные комментарии требуются?
Члены Президиума на этот вопрос замотали головами по сторонам. Все всё прекрасно понимали и без разжевывания.
– А, вот еще МОК остался, – опять наперед вылез Николай Павлович.
– Да! С ним-то как быть? Все-таки спорт вроде как бы вне политики, – выразил робкое сомнение Барышев, опять подтверждая свое реноме сверхосторожного человека.
– Как-как, вы сказали? – притворилась слабослышащей министресса, приложив для вящей убедительности ладонь к уху. – Спорт вне политики? Христос с вами, Дмитрий Аркадьевич! Это когда такое было?! Еще со времен Советского Союза ходила шутка о том, что у нас ни один хоккейный матч не проходит без политического подтекста! Забыли? Скажу больше! Из этой замшелой организации надо не просто выходить. Её надо запретить!
– О-о-о! Как это так?! – невольно вырвалось у всех разом из уст.
– А вот так! Через суд! – запальчиво воскликнула, раскрасневшаяся от перевозбуждения Мария Владимировна. – Наш суд. Для этой цели подойдет любой суд общей юрисдикции, хотя бы и Басманный.
Все кроме Тучкова снисходительно заулыбались, списывая это на горячность молодой женщины. Однако Николай Павлович не стал поддаваться общему настроению.
– Вы, товарищи, напрасно улыбаетесь, – негромким голосом вклинился он в игривое настроение окружающих. – В отличие от всех вас, я все-таки имею еще и юридическое образование. Тем, кто не в курсе скажу, что я являюсь кандидатом юридических наук, специализирующимся на вопросах международного права. Но это так, к слову, между строк. И как юрист могу вам сказать, что Мария Владимировна права.
– Как это?! – сразу оборвался снисходительный смешок членов Президиума.
– Очень просто. Сейчас к нашим спортсменам уже цепляются не просто за то, что они употребляют или когда-то употребляли вещества, содержащие допинг, а просто потому, что они русские. Это уже называется «расовой сегрегацией» или проще говоря – апартеид. Доказать это в суде, тем более в нашем суде будет проще пареной репы. А дальше включается юридический механизм по признанию МОК фашистской организацией, само существование которой выходит за рамки закона. Все мы догадываемся, какие крупные деньги крутятся и «отстирываются» этой организацией. Одни только телетрансляции рекламных роликов спонсоров Олимпиады приносит хозяевам «пяти колец» сотни миллионов долларов от известных брендов. По счастливой случайности, по крайней мере, для нас, эти самые бренды глубоко окопались у нас и даже сейчас не желают уходить с лакомого рынка. Тут-то мы их и подловим. Им будет заявлено на официальном уровне, что поддерживая неонацистскую организацию по имени «МОК», они более не могут вести свой бизнес в России. После чего дать им недельку на размышление, а потом им придется либо отказываться от спонсорства, либо убираться с нашей земли к чертям собачьим. Я реалист, поэтому заранее могу предвидеть, что они не станут порывать с МОКом, ну, да и ладно, зато их активы останутся у нас, на вполне законных основаниях. Я правильно понял вашу мысль, Мария Владимировна?