В небольшом помещении повисла неловкая тишина, вспугнуть которую первым не хотелось никому. Сидящие здесь люди чувствовали всю опасность от исходящего предложения. Однако наряду с этим они осознавали, что рано или поздно, но придется поступать именно таким способом.
– Куда не глянь – всюду ястребы, – проворчал, наконец, Афанасьев, – даже наша Маша не удержалась от кровожадных поползновений. Нам только за уничтожение украинского генштаба уже прилетели санкции то ли «из ада», то ли из зада. В общем, не поймешь откуда. А вы хотите раздуть этот костер вообще до небес? Вы сами-то представляете, какая свистопляска сейчас начнется? К тому же не забывайте, что эти лаборатории находятся на территории стран ОДКБ. И вас не смущает, что это может подорвать наши и так не очень крепкие связи с нашими, как-никак, союзниками?
– Вот именно, что союзниками «как-никак», – тут же огрызнулась она в ответ на реплику Верховного.
Но тут к ней на помощь пришла сила в лице Начальника главного оперативного Управления:
– Да какие они к е…й матери после этого союзники, если позволяют себе враждебное поведение против нас?! Машка права на 100%! Аппендицит надо вырезать пока не случился перитонит. Потом уже поздно будет. Вы все знаете, что боевые штаммы распространяются гораздо быстрее обычных. Про летальность – умолчу, ибо она на целые порядки превышает смертность в результате пандемии. Неделя, максимум две и от Камчатки до Калининграда будет одно сплошное кладбище непогребенных тел, потому что погребать будет некому.
– За «бугром» тоже ведь не дураки сидят, и уж наверняка понимают, что это означает автоматическое начало Третьей Мировой войны? – попробовал смягчить общее напряжение Тучков.
– Да в том-то и дело, что дураки! – неожиданно поддержал Рудова и Хазарову премьер. – Эти «гарвардские» мальчики, воспитанные на компьютерных симуляторах, где у персонажа неисчерпаемый боезапас, а русские в ушанках и валенках разбегаются с воплями от одного его появления. Для них война – просто очередная игрушка, в которой они априори должны победить, не понеся, в свою очередь, никакого урона.
– Значит, и вы поддерживаете предложение Марии Владимировны? – нахмурился опять Афанасьев, которому ох как не хотелось быть зачинщиком очередного международного скандала, пока у него в руках не окажется «волшебная палочка» в виде протонного ускорителя.
– Да! – с вызовом ответил Юрьев.
– Мария Владимировна, – попробовал Верховный зайти с другого бока, – а вы уверены, что после проведенной нами операции, даже если она пройдет удачно, в чем я глубоко сомневаюсь, деятельность лабораторий будет прекращена?
– Нет, конечно, – быстро отреагировала она. – Напротив, работы, проводимые там, будут максимально форсированы.
– Тогда в чем смысл, предполагаемой операции?
– А смысл в том, что после того как будут преданы огласке полученные доказательства нарушения Штатами основополагающих международных конвенций по безопасности, мы предъявим ультиматум, нашим в кавычках союзникам. Суть данного ультиматума состоит в том, что они в течение 72-часов закрывают эти лаборатории под нашим контролем и передают нам на ответственное хранение все имеющиеся там патогенные вещества, в противном же случае, мы, руководствуясь статьей 51 Устава ООН, имеем права разбомбить все эти объекты. Причем, смею вас уверить, международное право будет целиком и полностью на нашей стороне. Я права, Николай Палыч? – с усмешкой обратилась она к жандарму.
– В общем, да, – хоть и нехотя, но согласился с ней Тучков.
– Мне не совсем понятна логика наших спецслужб, – яростно сверкнув глазами, проскрежетал Рудов. – Насколько я понял из монолога Марии Владимировны, объявленные ею сведения, являлись общим плодом их усилий. А когда эти сведения были представлены, то они почему-то решили занять позицию стороннего наблюдателя. Боитесь?! – возвысил он и без того громкий голос. – Тогда сразу так и скажите! Я поручу это дело Лютикову и его ребятам! Они, конечно, в отличие от вас проведут эту операцию шумно, но смею вас заверить, что не менее эффективно.