– Да не вскакивай ты, Павел Геннадьевич! – замахал он на него руками. – Не видишь разве, что я в пижаме?!
– Не пижаме отдаю честь, а главе государства, – смело урезонил Афанасьева каптри.
– Ну, буде-буде, – ласково проворчал Валерий Васильевич на сделанное ему замечание и тут же перевел разговор на другое. – Настька еще не появлялась?
– Мимо меня не проходила, – дипломатично ответил носитель «ядерного» чемоданчика.
У Михайлова сегодня по случаю субботы был выходной, поэтому докладывать о событиях, случившихся за ночь, было некому (Афанасьев не стал обзаводиться сменным адъютантом). Кивнув в сторону работающего телевизора за спиной у Завьялова, спросил:
– Глобальных происшествий за ночь не случилось?
– Никак нет, – лаконично ответил Павел Геннадьевич, но решив про себя, что ответ был слишком лапидарен, добавил. – В субботу редко происходит что-то чрезвычайно важное. И у нас и за «бугром» принято отдыхать в положенные выходные.
– Да?! Я, признаться, никогда об этом не задумывался. Ну, ладно, коли так. Завтракал?
– Перед сменой перекусил, товарищ Верховный.
– Тогда составишь мне компанию, только погоди, пока я приведу себя в надлежащий вид.
Завьялов вытянулся по струнке, давая понять, что второй завтрак для его еще далеко не старого организма никак ему не повредит. Совершив утреннее омовение, Афанасьев вернулся в свою спальню, чтобы одеться к завтраку. По привычке, закрепленной десятилетиями, к завтраку он всегда являлся одетым в форменную рубашку и при галстуке. Уходя из спальни, бросил мимолетный взгляд на разобранную постель (горничная потом заправит) и только сейчас вспомнил, что опять оставил досье на Веронику в кабинете, так и не удосужившись за два дня прикоснуться к нему. «Чертов склероз» – с сожалением констатировал он про себя. Так, с невеселыми мыслями о своей старческой забывчивости он и спустился на первый этаж, где находилась столовая. У входа уже топтался Завьялов, не решаясь войти в помещение столовой прежде хозяина. В обширной столовой, рассчитанной, как минимум, на полсотни человек, никого кроме них не было. Дружно и не сговариваясь, они выбрали столик у окна, чтобы лесной пейзаж хоть как-то скрашивал казенную обстановку столовой. Не глядя в меню, Афанасьев заказал себе овсяную кашу, простенький «летний» салат и стакан ряженки. Завьялов тяжко вздохнул и заказал себе тоже самое. Только побоялся брать ряженку, поэтому попросил себе чаю покрепче. Чтобы скрасить недолгие минуты исполнения заказа, Валерий Васильевич начал незатейливый разговор со своей «тенью»:
– Я вот уже месяц с лишним, как белка в колесе – бегаю по кругу, из дома на службу, а со службы домой, ничего не вижу и не слышу. Не знаю, чем люди живут и дышат. Ты-то вот хоть общаешься с людьми и наверняка разными, а мне только сводки приносят. Вот и скажи, все как есть, без утайки, что в народе говорят обо мне, о новой власти? Только, честно скажи.