– Я передаю чувства народа, и тут без выспоренных фраз не обойтись.
– Ладно-ладно. Продолжай.
– Все, включая и меня самого, думали, что если не сегодня, то уж завтра – наверняка начнется новая эра.
– А она не началась, так? – приподнял вопросительно бровь Афанасьев.
– Увы, – лаконично констатировал Павел. – Прошло уже три недели, а видимых подвижек к тому, о чем мечтали миллионы граждан, пока не наблюдается. Украинские войска, получившие увесистую плюху, хоть и отступили с административных границ народных республик, однако обстреливать их столицы так и не прекратили из дальнобойных систем. Наши соседи, я говорю, прежде всего, о Белоруссии не потянулись к нам в чаянии братской любви на основе ностальгии по Советскому Союзу. Напротив, большинство из них довольно четко дистанцируются от нас, полагая, что мы начнем военный поход, дабы вернуть утраченные ранее территории. Батька в Минске вообще проявил агрессивное поведение к нашим гражданам, чего ранее не случалось. Процесс признания новой власти в России на международном уровне, мягко говоря, идет со скрипом. Из 196 стран членов ООН нас признали, если не ошибаюсь, что-то вроде чуть более четырех десятков стран. И только наличие громадного ядерного арсенала не позволяет им поставить вопрос о легитимности нашего членства в Совбезе.
– Не забывай, что среди этих, как ты сказал, четырех десятков стран присутствуют Китай и Индия, – недовольно всхрапнул Афанасьев, которому явно неприятно было слышать подобные откровения от лица выбранного им самим в качестве народного глашатая.
– Индия и Китай – ситуативные союзники, с целями абсолютно противоположными нашему видению мировых процессов, – последовало немедленное возражение со стороны собеседника. – Мне позволено будет продолжить или стоит заткнуться, пока не поздно?
– Угу, – неопределенно буркнул диктатор, исподлобья оглядывая разошедшегося от своей храбрости Завьялова. – Валяй, дальше.
– После поднятия Красного флага, а затем подавления антинародных и антигосударственных выступлений несистемной оппозиции, народ вправе был рассчитывать на изменения не только в политической и социальной среде, но и в экономической тоже. И что мы видим?
– Что? – повторил за ним Афанасьев, будто каркнул черный ворон.
– Ничего. В том смысле, что ничего за этим не последовало. У руля экономики все те же представители олигархического класса. Все те же дерипаски, мордашовы, михельсоны и авены.
– Народ жаждал их немедленного раскулачивания?
– Не надо понимать мои слова столь упрощенно, – скривил лицо Павел. – Я не это имел в виду. Просто эти люди уже не единожды скомпрометировавшие себя перед народом и государством в качестве явных проводников интересов иностранного капитала, по крайней мере, не должны больше иметь хоть какое-то влияние на внутренние экономические преобразования. А они до сих пор исповедуют взгляды, прямо противоречащие политике государства. Причем в открытую. И за примерами далеко ходить не надо. Где скажите на милость их предприятия и инвестиции в Крыму? Их попросту нет. А уж громкий скандал с «Альфа-Банком» демонстративно раз за разом стремящимся разорить «Курганмашзавод», изготавливающий нашу бронетехнику стал уже притчей во языцех.
– Сам знаю, – дернув в негодовании курносым носом, вставил Валерий Васильевич.
– В госкомпаниях ситуация нисколько не лучше. Всеми признанные казнокрады – Чечин и Мюллер преспокойненько посиживают на своих постах. В культурном пространстве – та же самая картина. Как можно строить нравственно-здоровое общество, когда на экранах телевизоров прыгают и кривляются все те же представители сексуальных меньшинств, прости Господи? В театрах продолжают резвиться извращенцы всех мастей. Хуже того, все они быстренько мимикрировали под окружающую обстановку и уже вовсю сыплют псевдопатриотическими лозунгами.
– Фуу, какая мерзость! – рыкнул Афанасьев, промокая губы салфеткой.
– Вот именно! – тут же с жаром подхватил Завьялов. – Знаете, как это называется?
– Как?
– Когнитивный диссонанс. Когда простой обыватель слышит правильные вроде бы суждения от лиц всем своим видом демонстрирующих пренебрежение к интересам и чаяниям этого обывателя, то у него невольно начинают возникать сомнения в правильности выбранного им пути. Вот что страшно. Исподволь происходит подмена понятий и выхолащивание идей, призванных формировать мировоззрение. Вот поэтому народ и пребывает в искреннем недоумении от всего происходящего. За что боролись?! Вот за это все?! Сделали один шаг, а потом испугались и остановились, так что ли?! И я, как малая частица этого народа тоже пребываю в некотором замешательстве.