– Ладно-ладно, ты еще совсем не старый. Будут у тебя еще дети, – начал успокаивать его Афанасьев, опять кладя ему на колено свою руку. – Продолжай.
– Продолжать-то, в общем, и нечего. Отец к себе в Севастополь звал, да я не поехал. Решил про себя, что буду добиваться возвращения на службу, хоть бы и инструктором на стенде, а все ж поближе к морю. Помыкался по высоким медицинским кабинетам, а все без толку. Не хотели эскулапы брать на себя ответственность за фактического инвалида. Совсем уж надежду потерял вернуться на службу, да на счастье встретил своего однокашника. В больших чинах человек служит в центре по переподготовке. Выслушал он меня внимательно. Обещать, правда, ничего не стал, но номер телефона взял, на всякий случай. Я, если честно и не шибко-то надеялся на его помощь, но, однако, ошибся. Где-то дня через три-четыре звонит мне и приглашает прийти к нему, объяснив мельком, что открылась у них вакансия. Пришел к нему, поговорили. Я вроде сначала засомневался, но он убедил согласиться на прохождение проверки. Пришлось, разумеется, еще побегать, но спасибо ему, что и тут он мне помог. Без него бы у меня не получилось обойти все медицинские рогатки. Потом окончил трехмесячные курсы, и вот меня к вам направили.
– Да уж, – протянул Афанасьев, – сюжетец прямо-таки для кино. Ну, что я могу сказать на это? В сорок лет жизнь еще не кончается. Авось второй заход будет удачней первого.
Он еще хотел что-то присовокупить к этому, но тут дверь распахнулась и в кабинет, протискиваясь бочком вошла, держа на руках громадный поднос, Анастасия. Весь поднос был уставлен вазочками и тарелочками, в которых лежали всевозможные фрукты и сладости. Стаканов с чаем видно не было. Все это добро она, отдуваясь, поставила на журнальный столик, что стоял возле дивана. Весело посверкивая глазами, спросила у мужчин:
– Не поругались хоть?
Тесть и зять (теперь-то уж точно) дружно замотали головами в знак отрицания.
– Вот и хорошо. Я-то я все боялась, – выпалила она, переставляя принесенное на столик. – Зашла к Косте, пыталась разбудить. Но куда там?! Дрыхнет без задних ног. Так и не добудилась.
– Он вчера поздно лег, – попробовал встать на защиту внука дед, – все зубрил что-то. Видать всерьез готовится к поступлению. А чай-то где? – спохватился он, уставившись на яства.
– Ох, ты ж, Боже мой! – вскинулась притворно дочка. – Про чай-то я и позабыла совсем.
– Вот и выдавай такую, замуж! – развел руками отец. – Вроде и не старая еще, а уже склероз проклятый одолел!
– Да кто же невесту при сватовстве чаем «пропивает»?! – не растерявшись, перешла она в контратаку.
– А чем? – хитренько сощурился Валерий Васильевич.
– Не знаю, но явно чем-нибудь покрепче, – продолжала она улыбаться.
– Охо-хо-нюшки, грехи наши тяжкие, – заквохтал, как курица Валерий Васильевич, с трудом поднимаясь с дивана. – Ладно, посмотрим, чем можно горю помочь.
С этими словами он подошел к висящей на стене в массивной позолоченной раме картине, изображавшей типичный русский пейзаж с его березками и, ухватившись за низ, потянул на себя. Картиной прикидывалась дверца довольно вместительного бара. При ее открытии загорелось внутреннее освещение, демонстрируя весьма разнообразный ассортимент дорогих марочных вин, Афанасьев оглядел стройный ряды бутылок, попутно вспоминая про себя, что министр здравоохранения ничего не говорил про запрет употребления спиртного сразу после вакцинации.
– Ого! – вырвалось у дочери при виде такого изобилия горячительных напитков. – Теперь я понимаю, почему ты так любишь работать в кабинете с документами и просишь всех не мешать тебе.
– От прежнего хозяина еще осталось, – извиняющимся голосом ответил он Насте, внимательно изучая ассортимент бара. – Сам случайно обнаружил не так давно, – продолжал он, как бы оправдываясь.
– Рассказывай-рассказывай, – подначила его дочь, выглядывая у него из-за спины.
– Жаль, что нет шампанского, – вздохнул Афанасьев, оглядывая строй бутылок экзотических форм. – Такое мероприятие, как сватовство надо отмечать шампанским. Ты как считаешь, Петр?
– Да я признаться не специалист в таких вопросах. Мы, водолазы, вообще стараемся избегать всяческое употребление сосудорасширяющих средств, – робко ответствовал он. – К тому же мне в ночь на дежурство.
– Ты, что, меня не уважаешь?! – вскинул брови Афанасьев, поворачиваясь к Вальронду всем телом.
– Просто мне медосмотр проходить перед сменой, – опять выразил сомнение жених.
– Не боись, отмажу, – проворчал диктатор, не любивший, когда ему перечат по мелочам.