– Так это когда было-то? – попробовала она урезонить не в меру разошедшегося по ее мнению отца.
– Ша, дочка. Помолчи чуток. Дай отцу в кои-то веки расслабиться, – оборвал он ее, игнорируя робкие протесты. – Мужем командуй, если он тебе позволит, а меня уже поздно перевоспитывать.
– Ладно. Всё. Молчу, – махнула она рукой, не желая вступать в дальнейшие пререкания.
Вальронд на этот диалог только молча крутил головой, не зная, на чью сторону становиться, но по размышлении все же решил воздержаться от высказываний.
– Так, – взял в руку очередную стопку Афанасьев, – почти все вопросы решили за исключением одного.
– Какого!? – вскинулась Настя, гадая, куда на этот раз повернет беседа.
– Какого-какого!? – передразнил ее отец. – А вот такого. Где вы, молодежь, обитать собираетесь?
– Мы уже думали об этом, – сразу нашелся Петр Михайлович.
– И что же вы надумали?
– У меня в Басманном районе полнометражная однушка после развода и размена осталась и еще от деда с бабкой в Марьиной Роще двухкомнатная «брежневка» стоит закрытая, вот уже несколько лет. Можно будет их объединить и получится неплохой вариант с трехкомнатной квартирой, а если немного доплатить, деньги есть, то можно подобрать что-нибудь даже поближе к центру, – со знанием дела начал говорить Вальронд. Настя с явным одобрением кивала головой. Сразу было видно, что они уже обговаривали этот вопрос.
– Съезжать, значит, собираешься? – сразу поскучнел Афанасьев, глядя на Настю.
– Пап, а разве не ты говорил, что жена должна всюду следовать за своим мужем?
– Я говорил?
– Да, когда мама не хотела ехать вместе с тобой в Благовещенск.
– Гмм, – промычал он, не находясь с ответом, но думал недолго. – Это когда было-то? Да и выбора тогда особого не было. А сейчас и выбор имеется и возможности.
– Ну, что ты такое говоришь, пап?
– А что такого я говорю? – не понял отец. – По-моему вполне разумные вещи. А с Костей как быть, вы подумали? Его тоже, стало быть, с собой заберете? – ухватился Афанасьев, как ему показалось за удачный повод изменить не им принятое решение.
– Пап, не забывай, что он сейчас поступит в училище и будет находиться на казарменном положении пять лет.
– Вот именно. И куда он будет приходить в увольнительные? В совершенно чужую для него квартиру? Так что ли? – начал было закипать Афанасьев.
– Ну, что ты, в самом деле, так разнервничался? – заметила Настя трясущиеся от обиды губы отца. – Он уже взрослый и вполне самостоятельный человек. У него, между прочим, и девушка уже имеется. Почти год встречаются. Поэтому ему виднее, куда и как приходить в увольнительные.
– Как это, девушка?! – опять изумился Афанасьев своему незнанию, а вернее отстраненности от семейной жизни.
– Вот так. Парню-то уже семнадцать! – решила закрепить успех в споре дочурка-негодница. – Не успеешь оглянуться, как и он женится.
– Значит, все-таки, оставляете меня одного? – с обреченностью в голосе произнес он, опрокидывая в рот последнюю порцию хереса, не дожидаясь остальных.
– Вот опять ты завел заупокойную! – всплеснула руками Настя. – Никто никого не оставляет. Во-первых, удастся или не удастся объединить квартиры, это еще бабушка надвое сказала. Во-вторых, даже если это и случится, то нескоро. В-третьих, мы же не на Марс улетаем с билетом в один конец! А с твоей работой, я тебя и так вижу больше по телевизору, чем наяву. Вон, ты даже и сам не знаешь, что в доме у тебя происходит. А в-четвертых, – продолжала она, словно вбивая аргументы гвоздями, – мы всегда можем собираться вместе на выходные. Правда, Петя?
– Конечно-конечно, – быстро закивал Вальронд, полностью соглашаясь с мнением невесты и не зная, куда девать свою наполненную до краев стопку: ставить на стол уже нельзя, ибо запрещают правила этикета, а пить в одиночестве, вроде, как и неприлично.
– Так что, если не возражаешь, то мы пока поживем здесь, – закончила она на торжествующей ноте.
– Разумеется, не возражаю! – сразу повеселел Валерий Васильевич. – Какие могут быть вопросы?!
– Вот и договорились, – как бы подвела черту под непростым разговором Настя. Затем, видя затруднения Петра, чокнулась с ним и залпом, по-гусарски опорожнила содержимое своей рюмки. Вальронд поспешил сделать тоже самое. – Кстати, пап, а почему бы тебе и самому не познакомиться с какой-нибудь хорошей и скромной женщиной? Ты ведь не такой уж старый и выглядишь для своих лет вполне еще приличненько.
Настя даже и не подозревала по своей наивности, какой пожар в душе отца развела парой вскользь брошенных слов. Желая как-то приободрить отца, она невольно убрала последние тормоза, удерживающие этого далеко немолодого человека от решительного поступка, который он собирался совершить, но втайне страшился реакции близких ему людей на появление в их доме постороннего человека. Скосив глаза к переносице, Афанасьев в волнении потер ладонями щеки и, переводя слова дочери в шутку выдал: