Впереди оказалось кладбище деревьев, так его назвал Альхейм. Насекомые уничтожали собственную среду обитания, питаясь древесиной. Огромное количество упавших стволов образовало странное поле, поросшее кустарником. Пробивались и молодые деревца, дальше от кромки леса их становилось больше.
"Здесь тяжело, на земле кишат мелкие существа. Но тебе они не угрожают, верно?" - Чважи побежал было по открытому пространству, но вдруг сильно качнулся, едва не повалившись на бок.
- Что?! - привстал на стременах Альхейм, выхватил меч. - Что случилось?!
"Лапа провалилась в ствол, тут все прогнило... Сейчас вырву, она застряла."
Конечно, гнилой древесине не удалось долго удерживать лапу могучего смертоносца. Альхейм смотрел вниз и с ужасом увидел, как из дыры в мертвом дереве хлынул целый потом мелких многолапых существ.
"Их там много, они доедают древесину," - пояснил Чважи, продолжая путь. - "Им было некуда убежать от Гнева."
- Значит, под нами цело море подобных мелких тварей. Фу, я так не люблю маленьких насекомых...
"Я буду идти осторожнее. Встань, посмотри вперед: что там?"
Придерживаясь за луку, Альхейм встал, на миг даже разжал руки и выпрямился.
- Лес, Чважи! Там, примерно в десятке бросков копья, опять начинаются деревья!
"Ты расстроен? А мне в лесу нравится больше, чем здесь."
- Мне тоже... Но мне и в лесу не нравится! Еще не настал полдень, мы можем вернуться!
"Ты снова трусишь, гвардеец?"
Альхейм прикусил губу, замолчал. Мысли в голове связались в клубок из оскорблений, зависти, горечи и страха. Он искренне надеялся, что паук не сможет в нем разобраться...
Пройдя кусок мертвого леса, они снова углубились в живой. Теперь полумрак показался Альхейму еще более зловещим, темным. Он низко пригибался, когда они проезжали под ветвями, а вскоре и вовсе одел доспехи и шлем. Чважи что-то подумал по этому поводу, но человек не разобрал, что именно. Да, гвардеец трусит! Но разве не трусят те, кто идет в бой под защитой толстых слоев кожи? Трусость бывает разная.
"Это Повелитель приказал людям защищать свои слабые тела от вражеских стрел и копий," - вдруг изрек Чважи. - "Это случилось вскоре после того, как я покинул Запретные Сады. По твоим понятиям, очень давно."
- А до этого?.. - опешил Альхейм. - Раньше люди, что же, не носили доспехов?
"Не знаю," - через паузу сказал Чважи. - "Думаю, что носили... Я не интересовался этим, не заглядывал в родовую память."
- Так загляни сейчас, - раздраженно предложил Альхейм.
"Ты говоришь глупости. Родовая память жила в Повелителе, она погибла с ним.... Я не уберег своего Повелителя."
Гвардеец едва не присвистнул. Надо же как, а он и не знал. Оказывается, Повелитель играл для смертоносцев еще большую роль, чем думали большинство людей... Альхейм вздохнул, и вдруг почувствовал сильный запах гнили.
- Что это?! Дохлый скорпион впереди?
"Почему ты спросил?"
- Запах! Запах тухлятины, просто ужасный запах! - Альхейм стал дышать ртом, но ему казалось, что мерзость слоями оседает на языке. - Какая гадость...
"Да, теперь и я что-то чувствую... Ты говоришь, мерзость? Считай, что именно так я отношусь к воде. Пойми меня."
- Вроде, понимаю... - гвардеец опять задышал носом, то и дело зажимая его. На глазах выступили слезы.
Вскоре они увидели причину запаха. Шатровики, целая семья приняла здесь бой. К счастью, путники прошли мимо патины, которую и защищали насекомые. Их крупные тела свисали с деревьев, лежали на земле, в них копошились целые полчища мелких существ.
- Почему их не сожрали?!
"Да, это странно. Потомство, остававшееся в паутине, сожрано." - Альхейму показалось, что в тоне паука засквозили печальные нотки. - "Думаю, кто-то помешал хищникам приблизиться к трупам. Потом мясо испортилось и годится в пищу лишь... Ты что?!"
Альхейм издал крик удивления. Старая самка, мимо тела которой они проезжали, была убита копьем. С высоты гвардейцу было хорошо видно древко, вошедшее в брюхо и проткнувшее паучиху почти насквозь. Она обхватила копье лапами и упала с ветки вниз, решил человек.
"Вот оно что?" - разобрался в его мыслях Чважи.
Они проходили мимо последнего самца. Паук подошел вплотную, рассмотрел.
"Ты прав. Его хитин раздроблен ударами топора, а в брюхе я вижу стрелу. Торчит лишь краешек оперения, ты видишь?"
- Да... - сморщившись от запаха, покивал Альхейм. Глаза слезились. - Пошли скорее отсюда, по дороге обсудим.
"Я должен был догадаться сразу. Кто еще мог убить целую семью шатровиков, но не тронуть мясо? Люди. Они проходили слишком близко к гнезду, не заметив его. Пауки напали, люди убили их, тогда выскочили самки, их тоже убили. Наверное, двуногие оставались здесь какое-то время, может быть, отрезали и зажарили несколько кусков, заночевали. Потом ушли, но мясо успело протухнуть."