Леонида Ивановна Подвойская
Предтечи Зверя. Книга вторая. Алёна
Книга вторая. Алёна
Глава 1
– Я же тебе сказал. Русским языком сказал, да? Я же тебе поручил! И что слышу? – толстая морда с удивлённо вытаращенными глазами подалась через стол вперёд, словно прислушиваясь. – А я слышу… Да ничего я не слышу!
Рявкнув и грязно выругавшись, обладатель морды огромной ручищей хватанул компьютерное кресло и запустил в собеседника.
– Вот так! – вновь перешёл он на вкрадчивый тон, но уже обращаясь ко второму, стоящему на вытяжку собеседнику. Первый лежал на полу, толи оглушённый, толи претворившийся таковым.
– Может и ты мне скажешь, что хана, пора о вечном думать? Ну так я вас всех вперёд себя пущу! Ну!
– Есть, шеф, один эээ чудотворец, – начал второй.
– Уже теплее, – откинулся назад шеф, рассматривая подчинённого. "Битый" Крутой, а здесь – навытяжку. "Даа, скольких я сломал в этом кабинете… Да и не только в этом. И эта… зараза меня не сломает!".
– Смелее. Садись. И усади этого недоноска.
Битый поднял и кинул в кресло напротив стола "недоноска" – очень похожего на самого шефа мужика, только помельче и не так и грубо сколоченного. Сейчас было видно, что он не притворялся, – в области левого виска разливался здоровенный синяк.
– Живой он хоть? – поинтересовался шеф и на утвердительный кивок Битого нажал кнопку на пульте.
– Откачать – и опять ко мне сюда, – бросил он двум появившимся охранникам. – А ты давай, про этого святого.
– Он… шеф… не совсем святой. Он чудотворец, шеф, – испуганно поправил его Битый.
– Какая разница! К делу давай!
– Да, конечно. И эти чудеса, за которые его так назвали именно эти самые… исцеления и есть.
– И такие вот хвори?
– Говорят, и такие.
– И в такой стадии.
– Говорят, и в такой.
– Говорят, говорят…, – начал опять яриться шеф. – Ты что мне лапшу… я тебе за что плачу? Разговорчики слушать? Базарчики? – он потянулся своей лапищей через стол, норовясь сгрести Битого за ворот рубахи.
– Но шеф! – вскочил и отпрыгнул в сторону Битый. Это была неслыханная наглость – уворачиваться от шефа. И от предметов, запускаемых шефом, тоже.
– Да ты что? – взревел тот, вставая. Стало видно, насколько велик его рост.
Говорят, раньше, то есть, намного раньше, он даже занимался баскетболом. – Ты…
Ты… – остановился, не находя слов хозяин кабинета.
– Ради тебя шеф! – жался в дальнем углу подчинённый. – убьёшь- не узнаешь. Не просто говорят! Говорят те, кого он излечил!
– Это другое дело – плюхнулся назад в кресло шеф. – Ладно… живи. – А в штаны-то наложил, – громко захохотал шеф.
– С вами станется, – угодливо улыбнулся Битый.
" Как шестёрка так на зоне", – мелькнула злорадная мысль. Но сейчас было не до долгого злорадства.
– Коротко. Ясно. Быстро. Ну?
– Опросили троих. На серьёзе. Не туфта. Сейчас здоровы. А по историям болезней – были… ну в общем, уже.
– Кто с историями?
– Сам смотрел.
– Знаток, твою!
– Вот фотокопии. Тоже сам сделал.
– Ладно. Вижу, подсуетился. Ну? В чём фишка? Почему он ещё не здесь? Почему я его не вижу? И он меня? – вновь вкрадчиво поинтересовался шеф.
– Есть, есть фишка, – затараторил Битый. Типа только там какая- то целебная вода есть…
– Так набери цистерну и сюда, с этим…
– Она в течении четверти часа действует. А надо несколько сеансов.
– Да, даже на ракете… И что ещё?
– Ну… не всех он лечит.
– Это не про меня.
– Помните Жанночку? Отказал. Этому… силовику… не к ночи будет помянут. Тоже отказал.
– Ему то за что?
– Не знаю. Он – то не рассказал. Не успел.
– Если он мне попробует отказать, если только заикнётся, то уже сам не успеет объяснить, почему. Едем!
– Шеф, это… эээ… за Уралом!
– Тогда летим! Немедленно! С собой группу. Побазарим, если пойдёт в отказ. – А ты, – обратился он к вошедшей жертве кресла – молись, чтобы я вернулся в хорошем настроении. Пока остаёшься за Битого.
– Вот так, вот так и вот так. А теперь беги. Ну, не бойся, уже не больно! – девушка отпустила белку и та рыжей струйкой брызнула по стволу дерева. А девушка, проводив её рассеянным взглядом, перевела свои васильковые глаза на небо, на высокие облака, затем откинулась на мягкую траву и, улыбаясь, задремала. Но очень скоро она резко вскочила на ноги и опять долгим взглядом уставилась в небо, – туда, где озабоченно губя прорезал инверсионный след самолёт. Что – то напоминал этот гул, чем – то тревожил. Но что? Но чем? Она не смогла вспомнить и тихонько заплакала. Гулявший на полянке ветерок казалось, сочувствовал ей и ласково поглаживал чёлочку со странной седой прядкой.
Почему? Почему? Почему? Почему – повторяла она без остановки этот вопрос.
Выбившись из сил, девушка вновь легла на траву и теперь спокойно стала рассматривать теряющий резкость след самолёта. Солнце уже начало цепляться за верхушки деревьев и на поляну выползли тени, когда она всхлипнув, поднялась, взяла корзину с какими-то травами и пошла по едва приметной тропинке. Через хороших пол – часа тропинка превратилась в довольно утоптанную дорожку, и девушка надела на свою русую голову серый капюшон монашеской рясы. Она прибавила шагу – надо было торопиться.
Из скита отшельника раздавался неразборчивый разговор. Сегодня с утра к нему приехал какой-то важный монах. И не только он. Вон там, у пещеры уже толкутся какие-то люди. Много их стало в последнее время. А ведь зимой было так тихо и спокойно! Зимой? Девушка остановилась, пытаясь поймать мелькнувшую мысль. Зима.