Пришёл прощаться, здоровый такой, ужи торчком, голову держит важно. Но когда я его обняла на прощание, опять меня, как наш Дружок, лизнул и зник.
– Ты очень любишь зверей, девонька. А людей?
– Людей я тоже люблю. Но их есть кому лечить. А вот вырасту, хочу тоже их лечить.
Врачом стану.
– Но ты уже их можешь лечить? Правда? Правда!
Алёна хотела что – то ответить, но встретила взгляд бездонно-чёрных глаз старухи и осеклась.
– Ты будешь с сможешь лечить людей, внучечка. уже сейчас. А я тебе помогу. Ведь люди, они лучше зверей. Хотя в каждом и сидит какая- то зверюшка. Они очень разные, люди-то, но в большинстве своём – лучше, правда?
– Не знаю… наверное. Но я всё равно не так их люблю. Нет, маму, братиков, отца, конечно… А других…
– У тебя всё впереди, Алёнушка. Встретишься ты и с любовью, и с добротой, и с предательством, и с подлостью людской. Чувствую. И я много смогу тебе подсказать.
Если успею, конечно.
– Я не знаю, я здесь, наверное, недолго буду – по своему поняла девушка последнюю фразу. может, пойдём? А то заругают.
– Со мной не заругают. Но ты права, пойдём.
Девушек в палате уже сморило сном. Вспомнив слова Даниловны о зверюшках в людях, Алёна повнимательней присмотрелась к соседкам. Действительно, рыженькая востроносенькая Светлана была похожа на лисёнка, а толстенькая Тома – на маленького сурка. Надо помочь, – решила девушка и присела вначале возле "лисички"…
Глава 3
– Умаялась, помощница. Но всё равно будить надо. Просыпайся, девочка. Вечерние процедуры, ужин. Потом доспишь, ночью.
Добрый голос санитарки вернул Алёну к действительности. Но сразу встать она не смогла, приподнялась и тут же вновь откинулась на подушку.
– Да что же это с тобой, милочка моя? На тебе лица нет! И бледненькая какая!
Плохо тебе? Побегу за врачом. И не слушая возражений, испуганная "тётя Мария" кинулась за врачом.
Веру Ивановну уже сменил Карл Петрович (сокращенно среди больных детей – " Карапет"). Низенький, рано лысеющий и обострённо болезненно к этому относящийся, жёлчный с персоналом и неразговорчивый с больными, он держался в больнице за счёт высочайшего профессионализма. Быстро послушав девушку и измерив ей давление, он буркнул: "Истощение" и обратившись к санитарке добавил:
– Мне говорила Тимошенко, что у нас здесь о-о-очень трудолюбивая девушка поступила. Запомните, – она больная. Если увижу её работающей за вас, – накажу.
Обоих. Полюбуйтесь на результат! Немедленно капельницу с… – это он уже медсестре, когда санитарка выскочила прочь.
– А ты, девушка, запомни. Ты здесь лечишься. Будешь маятся дурью – поставлю вопрос о выписке. – Увидев в васильковых глазах слёзы незаслуженной обиды он вдруг, впервые за многие годы, дрогнул и виновато – сдавленным тоном пояснил. – В твоих же интересах. Разве можно вот так доводить себя? Школа скоро, быстренько поправляться надо, сил набираться, а ты вместо этого что с собой делаешь?
Дождавшись капельницы и предписав персоналу немедленно сообщить ему, "если что",
"Карапет" быстрым шагом направился в ординаторскую, где взялся за тоненькую пока историю болезни новой пациентки.
А к девушке, пыхтя и отдуваясь уже прибыла Даниловна.
– Что внучечка так вдруг?
– Ай, не вдруг это. Я попробовала после нашего разговора. Вы только не говорите им – понизила голос Алёна. Вот много сил и ушло. У меня такое бывало, но не так.
Просто голова кружилась, когда сильно, ну… много… занимаешься, – подыскивала слова девушка. Ну, как с тем волком. Тогда тоже кружилась. Потом проходит. Надо только…
– К солнышку? А луну не пробовала?
– Не-е. Я ведь ночью не занимаюсь этим. Разве когда братика от зубной боли какой.
А потом ночь поспишь – и всё проходит. А тут нет. И вообще всё как-то странно…
– Выйдем, расскажешь.
– Врач строгий. Наверное, не даст и встать.
– Карлуша? Ты лежи, пока не докапает, а я скоро приду.
– Ишь как Даниловна с тобой носится! Почему?
– Не знаю. Я ей помогла… ходить. Я ты её знаешь?
– Здесь рассказали. Знаменитость районного масштаба, – иронически ухмыльнулась Светлана – лисичка. – Она у нас местный Касьян, – повставляла в своё время диски всем страждущим. В том числе и врачам и начальству. Говорят, некоторые даже из столицы специально приезжали. Теперь вот, сама лечится. Но наши костоломы её уважают.
– Почему костоломы?
– Ай, что они могут!
– Зачем ты так. Вот ты же и Тома вылечились.
– Я? Мы? Вылечились? Да с чего ты взяла? Тамара, ты слышала этот бред?
– Не бред! У вас больше никогда не будет этих приступов. Никогда!
– Нашла чем шутить! Если бы не эта капельница, я бы тебе…