– Постой- постой, – более рассудительная толстушка присела на край Алёниной койки.
– Алёна, ты что такое говоришь? Если не прикалываешься, то откуда узнала?
– Мне Даниловна по секрету сказала. А она видит, – соврала девушка. – Только она не хочет, чтобы к ней приставали. А я вот, проболталась.
– Дай Бог, если правда. Дай Бог! – вздохнула Тамара. – Ну, недолго и ждать – то, – добавила она. Товарки по несчастью переглянулись. Они знали, что вскоре каждую из них должно "хватануть". Вот только когда?
– А я сейчас же и проверю – решилась Светлана. – У меня вот от этого всё время хватает. Когда мэтал. Мне запрещают, но одна кассетка есть. – Она достала плэйер, наладила, посмотрела на Алёну.
– Вот капельница кончится и испытаем, а? Чтобы, если неправда, помогала.
Когда процедура закончилась и девчата опять остались одни, Светлана решилась.
Некоторое время она настороженно прислушивалась. От ожидания приступа её бледное лицо напряглось, ещё больше побледнели и поджались губы, поперёк лобика, прикрытого рыжей чёлкой, прорезалась складочка. Но ничего не происходило и девушка вначале начала просто качаться в неслышимый соседкам такт музыки, затем вскочила с кровати и бросилась в танец. Это был какой-то немыслимый симбиоз брейка с рокк-н – роллом. В конце концов Светлана, запыхавшись, рассмеялась и плашмя бухнулась на койку.
– Спасибо, Даниловна! – крикнула она входящей в палату старухе.
– Это за что же? – изумилась та.
– Ладно, не надо. Алёна всё разболтала. Но я…то есть мы будем молчать как рыбки. А это надолго?
– Я так и думала, – укоризненно покачала головой Ростова, глядя на Алёну.
– Ну, это она случайно проговорилась, когда мы начали врачей ругать. Это надолго?
– Что " это"?
– Ну… выздоровление.
– Ах, выздоровление! Пока не начнешь пить и курить.
– Не начну. Мне и раньше нельзя было, да и зачем? Хочу танцевать! Хочу бегать и прыгать! Плавать хочу, у нас речка знаешь какая! Машину водить хочу- мой отец купил! Так что пить и курить, – не грозит! Ого-го, чего я теперь натворю!
– Твою бы энергию, да в мирных целях. Правильно говорится, что бодливой корове Бог рог не даёт. И всё это ты врешь, девонька. Первым делом ты сведешь с ума всех кавалеров, которые раньше от тебя бегали, правда?
– Не без этого, Даниловна. Но за твоё здоровье буду молиться.
– Ладно – ладно, Рыжик. Ну что, пойдём немного пройдёмся. Карлуша разрешил, – обратилась она к улыбающейся Алёне. Только оденься чуть потеплей, вечера уже прохоладные.
Они устроились на той же скамейке. Больница, как водится, стояла на отшибе райцентра. И без того нешумный городок сейчас, ближе к вечеру замирал. Это потом, в темноте повырываются из дверей дискотеки и из окон автомобилей грохочущие ритмы. А сейчас, в тишине только несколько птах цвенькали свои немудрёные мелодии. Солнце садилось за лес, разливая по облакам розовый тягучий крем.
– Посмотри на него, – предложила вдруг старуха.
– Да, красиво. Такое большое, доброе…
– Нет, ты посмотри на него подольше. Попей его.
– Попить?! – удивилась девушка, но тут же замолчала. Она почувствовала, как по телу разливается тёплая сила. И начала действительно "пить" глазами лучи вечернего солнца. Поначалу мелкими глоточками, пуская в себя через сетчатку мелкие порции энергии. Затем, осмелев, начала делать всё большие и большие глотки.
– Ну будет, будет, на первый раз, – улыбалась Даниловна, загородив девушке солнце своей мозолистой ладонью. – Нельзя же так. Знаешь, что бывает, когда с непривычки объешься незнакомым блюдом.
– Понос, – с детской непосредственностью ответила Алёна.
– Вот именно, – рассмеялась старая целительница. А какой от этого "понос" мне неизвестно. Но лучше и не рисковать, правда.
– Правда, а что это такое? – тут же заинтересовалась девушка.
– Ты лечила или как ты раньше говорила "жалела" своих соседок, правда? И как это было? Рассказывай, а я тебе потом отвечу.
– Когда я пришла, мне их так стало жалко, начала девушка.
Старуха, закрыв глаза, словно наяву представляла происшедшее.
Сев напротив "Лисички" Алёна решила погладить её привычным жестом, но испугалась, что разбудит. Остановив руки у лица спящей, она решила представить, что гладит.
Руки словно сами потянулись к вискам.
– Потом как туман светящийся возле них появился, – продолжала девушка свой рассказ. Она рассказала, как почувствовала боль, когда этот " туман" прикоснулся к голове Светланы.
– Как током ударило.
– Тебя било током?
– А, в детстве. Отец розетку менял, провода оставил, а сам пошёл за не помню чем.
Ну, я конечно и полюбопытствовала.
– Хорошо, продолжай, внучечка.
Алёна рассказала о том, что перетерпела боль, она начала утихать, а потом и свечение пропало. А она уже знала, что вылечила Светлану и на радостях тут же перебралась к Сурчёнку.
– К кому?
– Ну, к Тамаре, – сконфузилась девушка.
– Метко. Похоже. Продолжай.
Со второй больной так быстро и просто не получилось. Была более сильной боль, а главное, начала кружится голова. Алёна заставила себя собраться и вдруг увидела голову спящей "как бы насквозь". Точнее, как какую-то светящуюся картину. Вот, здоровые клеточки светились весело, розовым светом, больные, – жалобным, голубеньким. А ещё были черные разрывы, ну, как в сети рыбацкой дыры, когда большая рыба или бобер какой порвёт. Вот эти, больные клетки, когда она их своим светом гладила, отдавали боль и становились тоже розовыми. А сложнее свего было вот эти дыры залатать.