– Их, оказывается, надо, не как сетку, а как носок латать. Лучик на лучик, лучик на лучик. аккуратненько. Оно больно, больно, потом – рраз, – и готово. И прорехи нет, и всё розовым светится. А потом, чуть до своей кровати дошла, упала и уснула. Тётя Мария меня разбудила, а я встать не могла. Она позвала врача, этого, Вашего "Карлушу", а он и на меня и на неё наругался. Вот и всё – вздохнула Алёна.
– А как ты себя сейчас чувствуешь?
– Хорошо. Правда, очень хорошо.
– Тогда пошли, внучечка, внутрь.
– Вы обещали рассказать…
– Всё, всё расскажу. После отбоя. А пока тебя ещё наш Карлуша посмотрит.
"Карапет" действительно ещё раз осмотрел девушку – проверил давление, пульс, заглянул в глаза, послушал сердце. попросил поприседать. Вновь проделал те же процедуры.
– Приходится верить, – вздохнул он. Предписав хорошенько ночью отоспаться, доктор пожелал спокойной ночи и вновь вернулся в ординаторскую. А после отхода больных ко сну поднялся на этаж выше – к дежурившему во взрослом известном нам отделении пожилому врачу.
– Посоветоваться хочу. Чего-то я не понимаю, Сергей Витальевич – отрывисто произнёс он после взаимных приветствий. – Вот, девчонка у меня, – протянул он историю болезни.
– А, эта с которой наша знаменитость стакнулась, – заглянул в записи пожилой. – Как же, как же. Наслышан. Сегодня просила у Андрея разрешения побывать на операции.
– Какие там операции! Вечером серьёзнейший упадок сил. вот записи. Пульс, температура, давление. Прокапали… По настойчивой просьбе Даниловны разрешил после этого прогулку. И вот, что получилось. Как по – Вашему это понимать? И как относится?
– Наша Ростова уже было совсем ласты склеила. Сдалась. Сама понимала, чем больна.
В онкологию категорически отказывалась. Так, поддерживающие процедуры. Потом вот такой всплеск, вот такая за два дня динамика – Сергей Витальевич показал историю болезни Даниловны. – А теперь оказывается, что они вот так друг на друга положительно влияют?
– Сдаётся мне, не только друг на друга. Что-то соседки её были какие- то необычно оживлённые – припомнил "Карапет".
– Насколько я знаю Даниловну, сейчас они вместе в одной из палат. Давайте тихонько проверим, а?
Они крадучись, мимо спящей медсестры, подошли к палате подопечных Андрея и посмотрели сквозь стекло. Комната освещалась каким- то странным свечением. Из освещенного коридора рассмотреть что – либо более подробно было сложно и Карл Петрович уже потянулся к ручке двери, но старший товарищ перехватил его руку и, приложив палец к губам, потянул его назад в ординаторскую.
– Что это значит? – резко возмутился детский врач.
– Это значит… Боюсь сглазить… Это значит, что у нас начинаются чудеса. Нашла таки Даниловна. Дожила. Вы просто здесь не так давно, не в курсе. Точнее, не совсем в курсе. Даниловна знаменитый на всю страну костоправ. И травник. Хотя и в прошлом. Но у неё ещё была и дочь. Та была целительницей. Волшебницей, если хотите. Излечивала всё.
– Ну, положим, всё вылечить невозможно, – вдруг напрягся Карл.
– Я оговорился. Не излечивала. Исцеляла. Констатируем врожденные травмы, какое там травмы – врожденное отсутствие чего – либо. отвозят ребёнка к ней, через недельку – получите здоровенького.
– А… со зрением, к примеру?
– Это она запросто. слепых, глухих. хромых всяких на нервной почве. Вот там, если руку ногу оторвало, – не знаю, уверять не могу. Ходили разговоры, но… это уже фантастика.
– И что с ней?
– Какая-то очень тёмная и неприятная история. Пропала. Даниловна клялась – божилась, что дочь в пожаре сгорела. Дом у них в лесу был, лесным пожаром и прихватило. Но никаких следов не нашли. Ни косточки. Подозревали, что подалась на заработки.
– Ну, с такими способностями чего скрывать – то?
– Не было у неё медицинского образования. Да и среднего, по- моему не было.
Поэтому по тем временам за такое лечение загреметь можно было крепко. Кроме того, – понизил голос рассказчик – она лечила, не только деток. О-о-очень большие люди приезжали. А после её лечения ещё один эффект проявлялся – лет по двадцать со счетов списывалось. То есть была она ещё и носительницей некоторых государственных секретов. и не заперли её в какоё золоченой клетке толь ко потому, что она заявляла: " Могу только здесь, в этом лесу. Уйду отсюда – вся эта сила пропадёт". Пришлось мириться. Для того, чтобы никто из врагов ей вреда не учинил, организовали охрану. Да что охрана, когда огонь стеной шёл. В общем, не стало её. Были там ещё какие-то странности, но не знаю, не знаю. А Даниловна с тех пор и сдавать начала… И вот теперь, видите – воспрянула. Нашла, значит, преемницу. Вот сейчас та и творит чудеса. Уже кого – то исцеляет. На той койке, где светилось, лежит… тааак… что же, давайте завтра вместе посмотрим. И у Вас она уже кого – то исцелила. Или обоих.
– С чего Вы взяли?
– Говорили, что та, её почти также – Алесей- звали, после своих… сеансов никакая была. Отлёживалась. И у этой вы упадок сил зафиксировали.
– Можно, я закурю, – поинтересовался вдруг педиатр и потянулся к сигаретам Сергея Витальевича.
– Вы же не курите! – всплеснул руками коллега. – Да и не волнуйтесь Вы так, всё будет хорошо. Даниловна никогда никому зла не причинила и этого не допустит.
– Спасибо. Чтобы у Вас не надымить, я на лестнице. И вообще, к себе пора.
– Ну, спокойного дежурства. Что особенное увидите, шум не поднимайте, лучше мне сообщите.
– Договорились.
Детский врач, нервно, большими затяжками перекурив на пожарной лестнице, вернулся в своё отделение и заглянул в палату новой кудесницы. Две девушки крепко спали, кровать Алёны была пуста.