– Ну, вообще, как поживаешь. Как здоровье, кстати?
– Нормально, спасибо. Думаю, что скоро выпишут. Домой надо.
– Да, домой надо… Это ты права. Не буду… Неприятности у тебя дома.
– Что? С братиками что? – подхватилась девушка. – С мамой?
– С отцом.
Девушка опять села. Перевела дух. Вдруг перекрестилась.
– А что с ним? – спросила она через некоторое время.
– А ты ведь за него не так переживаешь, а? – наклонился через стол капитан.
– Но что с ним? – повторила девушка, отмахиваясь от проницательного вопроса.
– В большие неприятности влез. Понимаешь, в очень большие. Пока не могу сказать большего. Давай всё-таки побеседуем. Ну, поручено мне.
Уже с более спокойным настроением девушка однозначно отвечала на стандартные вопросы о школе, о семье, об отце.
– Но имейте в виду, если он во что… встрял, то без меня. Я всё время была здесь, уже с улыбкой добавила девушка.
– Ой ли? – многозначительно спросил капитан.
– Да… Во всяком случае, у меня на любое время есть это… алиби!
– Тебя, насколько я знаю, ни в чём не подозревают. Но если вдруг… Ты такими словами не бросайся. Очень часто все эти "железные" алиби просто разваливаются.
– Но я…
– Это так к слову. Теперь распишись. Молодец, девочка. Это между нами. Так и должно быть. Ни единого плохого слова об отце!
– Но так и должно быть!
– Должно, – тяжело вздохнул мент, уже подписывая протокол. Вон мои оболдуевы… – он опять тяжело вздохнул, затем позвал настороженно подобранную старшую медсестру.
– Вы так и не сказали…
– Да. Крепись, девочка. Это серьёзно. В общем… Он подозревается… В общем, вчера на тракторе… Пьяный… Въехал в ваших девчат и студентов.
– И… – побледнела Алёна.
– Трое сразу. Ваших. И один студент. Он девушку успел отбросить. И двое ещё потом. В больнице… – ну вот, я же знал, – услышала ещё Алёна, погружаясь во тьму.
Глава 5
Областной суд размещался в солидном, но неприятном здании, ранее занимавшемся обкомом. В коридорах почти буквально ощущалась враждебность всего окружающего к людям. Начиная с мрачного милиционера, проверяющего документы и заканчивая неудобными скамейками для ожидающих. Найдя номер зала, Алёна с матерью прошмыгнули через дверь и забились в самый дальний уголок, на самую дальнюю скамейку. Девушка посмотрела на высокие, похожие на троны кресла судей, затем на огромную мрачную клетку со скамьёй обвиняемого (здесь особенно гадать не приходилось, да и не из джунглей каких они приехала). На маленькие столики справа и слева от судебного помоста и поёжилась. Чем – то жутким, неумолимо жестоким веяло в этом зале. Как… как на эшафоте. Всё уже давно решено, а сейчас здесь – публичная казнь. Для всех этих кровожадных потерпевших. Алёна тяжело вздохнула. Конечно, им больно. Но разве человеческая кровь – лучшее лекарство?
– Твоих бы так! – кинула ей мать одноклассницы.
Другие люди стали приходить гораздо позже – приехали на более позднем автобусе.
Так и думала несчастная жена подсудимого, намеренно пытаясь разминуться со ставшими беспощадными врагами односельчанами. Враждебно поглядывая на "родственничков убийцы", потерпевшие и группа поддержки начала рассаживаться ближе к месту действа, поэтому Алёна смогла укрыться от посторонних глаз за чьей- то спиной.
Затем ввели отца. Туда, в клетку. Сняли наручники. Он сел, обвёл каким- то мёртвым взглядом зал, опустил глаза. Алёна его почти не узнала, скорее – почувствовала. И ранее склонный к седине, он теперь стал совсем белым. Щёки настолько впали, что, казалось, вот-вот порвутся. Огромные круги под глазами.
Сейчас, когда он опустил голову и потупил взгляд, его бледное лицо казалось черепом. И сидел он тихо, не шевелясь, как какая-то кукла.
Судьи не очень впечатлили Алену. Видела по телевизору. Не понравился седой с мятым лицом защитник. Не понравилась и прокурорша – большая женщина с большими звёздами на погонах и с очень мрачным взглядом. Но больше всего не понравилась судья. Мантия не могла скрыть её грузности. Свисали щёки и второй подбородок.
Видимо, она только что поднималась по лестнице, поэтому тяжело дышала. Алёна с удивлением рассматривала этого вершителя людских судеб. Потом началась процедура представлений, разъяснений, проверки свидетелей, во время которой матери предложили выйти из зала.
– Но это мой муж! – возмутилась Алёнина мать.
– Мария Ивановна, – вы вызывались в качестве свидетеля, поэтому должны пока выйти – терпеливо разъясняла судья. Допросим, будете присутствовать.
– Никуда не пойду! Я должна знать! – повысила голос свидетельница.
– Защитник, это Ваш свидетель. Объясните Вы, или суд найдёт управу.
Мятый адвокат сорвался со своего места – столика возле клетки и кинулся в проход.
Но у матери и так прошёл пыл.
– Сиди, доча. Потом расскажешь, – шепнула она и пошла к выходу. Остановившись напротив судьи извинилась: "Муж ведь", затем вышла. Процесс продолжался.
Прочитала обвинение прокурорша. Алёна узнала – то, что случилось с отцом, называется "убийство двух и более лиц из хулиганских побуждений". Рассказала, кто что видел и что рассказал на следствии, что у подсудимого была тяжелейшая степень опьянения, что он после всего уехал "скрылся с места происшествия" и нашли по следам, в стогу сена возле злополучного трактора. Что отец Алёны виновным себя признал и показал, что " по пьянке хотел попугать ребят".
– Подсудимый, встаньте. Вы признаёте себя виновным? – равнодушно спросила судья.