– Кто такова, говорю, откуда и куда путь держишь.
– Не знаю, – говорит. – Не помню. Отвёл я её к себе в пещеру. Поесть дал. Чуть поклевала. Потом прямо за столом и уснула. Уложил её на свою кровать, сам в часовне, ночь в молитве коротал. Потом как-то попробовал языком дупло в зубе – а его то нет! Дупла то есть. Задумался я крепко, потом решил проверить, она это или святость места, или икона чудотворная появилась. Не знаю, ведомо тебе или нет, чем я, грешный, в миру занимался? Но остался у меня плохо сросшийся перелом.
И охромел я, и на холод боль приходила мучительная.
– Да, знаю, но теперь ты не хромаешь.
– Она, птаха Божья. За одну ночь. Она всегда ночью. Сначала руки начинают светиться, потом, когда очень трудно, вся светится. Когда силёнки кончаются, идёт к лунному свету. Наберётся от него сил – и опять.
– Ох, чую, не от Бога это, – вздохнул Арсений. – И свет этот лунный…
– Она и от солнечного, – поторопился развеять эти сомнения отшельник. – Встанет и смотрит открытыми глазами, не отрываясь. Посты держит. Даже великий. Ну вот, – продолжил он свой рассказ. – Потом богомолка пришла. Откуда- то издали.
Вымаливала здоровья своему сыну. У того – падучая страшная. При мне и забился. Я к нему. И она к нему. В общем, изгнала из него всех бесов. Или усмирила- не знаю…
Но так, аккуратно, по- доброму, без всех этих…
– Брат Георгий, не увлекайся. Излечила эпилептика – да и весь сказ.
– Если "весь сказ", отец Арсений, – обиделся отшельник, – то излечила она с того времени не меньше сотни и больных, и искалеченных. И среди них – знаешь кого?
– Знаю. Ты мне прямо скажи, – весь этот балаган непотребный для чего развёл?
Зачем себе чудеса исцеления присвоил?
– Она исцеляет тела, я – души. После чудес, здесь явленных, паства укрепляется в вере.
– Некрепка вера, если её чудесами укреплять надобно. Но не об этом. Деньки почто собираешь?
– Деньги? Я? Деньги?
– Потому и прислан. На станции большой стеклянный ящик стоит. Пожертвования на постройку здесь храма Господня собирают. И такой разговор идёт – тебе здесь платить – грех. А вот обязан каждый, к тебе попасть желающий, по приезду пожертвовать, и после исцеления – деньги немалые туда же, в ящик. А коль скоро никакого храма не строится…
– Это… это… – вскочил, побледнев, отшельник.
– Не ты, значит?
– Снимите постриг! Вернусь в мир, всех поубиваю. Лично! Мой грех будет, но с такой хулой жить!
– Гордыня ещё сильна в тебе! Ох, и сильна! И вижу, лукавишь ты несколько.
Нравится тебе поклонение.
– Богу же поклоняются. Я…
– Всё. Твои пояснения принял и удовлетворён. Помыслы твои чисты. А с этими…пожертвованиями власти мирские разберутся. Сегодня же сообщу о мошенниках. А знаешь, брат мой, храм здесь был бы очень и очень кстати… Но кто она? Не дознавался? может, приметы какие?
– Не местная, точно. И видно – не помнит, кто она. А из примет…
– Говори.
– Браслетик у неё странный. Змейка такая золотая вокруг руки.
– Не знаю… Знак, вроде, не бесовский. Но доложу… Что же, пора мне и в обратный путь, брат мой. Только…- замялся инспектор. Только… ты говорил, она и днём может…?
– Что у тебя, отец Арсений? – понял Георгий.
– Радикулит. Кельи в юности – радикулит в старости.
– Пойдём, попросим.
– Но удобно ли? Приехал проверить и воспользовался?
– Ну что же такого неудобного? Проверил, правду ли говорю. Особенно о том, что не только в ночное время она свои способности являет.
Проверкой Арсений остался доволен.
– И об этом доложу, – уже возле машины прощался он с пошедшим провожать его до опушки отшельником. Проезд к самой пещере отшельника был категорически воспрещён.
– И ты знаешь, – осенённый новой мыслью Арсений даже выбрался назад из привезшего его такси. – Ведь наш горлом мается. Последнее время даже службы… с трудом.
– Буду несказанно рад, если соблаговолит сюда…- начал Георгий.
– Н-е-ет, не о том. Её надо туда, к нам. Может, с тобой. Новую чудотворницу ещё надо эээ раскручивать, как говорят в мире, а ты уже известен. Ну, с Богом.
– Бедная, бедная птаха, – думал, возвращаясь, отшельник. – Если тебя в центр…
Они думают, что всё так просто. Я тоже хорош. Не сказал, что больно ей каждый раз. А там – толпы. Миллионы страждущих. Что же с тобой будет – то, а? И им уже не откажешь, будто бы вода целебная свою силу быстро теряет. Но что же придумать – то?
Глава 2
Размышления прервали два здоровенных джипа, с рёвом продирающиеся по лесной дорожке. Поравнявшись с отшельником, первый остановился.
– Он? – спросил огромный, под стать автомобилю, мужчина, кого – то в салоне.
Получив положительный ответ, кивнул на открывшуюся заднюю дверку. – Садись, святой отец, быстрее приедем.
– Здесь ездить запрещено, – хмуро возразил отшельник.
– Кем? – поинтересовался великан. – Если не Господом Богом, то садись и поехали.
– Нельзя на автомобиле к скиту. Какая с него потом святость?
– Садись – садись. Помогите святому отцу.
Два угрюмых качка " помогли" и усадили Георгия между собой на заднее сидение.
– Ты, святой отец, не обижайся. На меня вообще обижаться не следует. А в этом конкретном случае, согласишься, когда узнаешь срочность моей проблемы. О! Уже и приехали! А так бы тянулся и тянулся. Ладно, приглашай в свой скит. Потолкуем.