Алёна проснулась как дома, то есть "с петухами". Нерастраченная на домашние хлопоты энергия требовала выхода и девушка направилась к дежурной сестре получить задание на утро.
– Вначале позанимайся собой, а потом, после обхода, придумаем тебе занятие, – улыбаясь посоветовала дежурная. Признав правоту этих слов и покраснев от того, что медсестра может заподозрить её в нечистоплотности, Алёна тут же занялась утренней гигиеной. Затем заглянула в отделение к взрослым – проведать Даниловну и других несчастных больных.
– Ты поможешь мне пройтись, – попросила после приветствий Даниловна. – Только тихонько, пока они все спят.
– Вот что, девонька, ты о том, что вчера этих двух…, ну, пожалела, никому не говори, – предложила старуха, опираясь на плечё помощницы и довольно бойко выбираясь в коридор.
– А что, что-то плохое случилось? – испугалась девушка.
– Нет, не бойся. Всё хорошо. Думаю, даже очень. Но давай подождём, посмотрим. А то знаю я этих женщин. Пристанут к тебе, душу вытянут. И с прыщом, и с зубом, и другими мелочами. А тебе твой дар на мелочи растрачивать нельзя.
– О чём таком Вы говорите? – озадачилась девушка.
– Я тебе расскажу. Много что. Поймёшь. А пока поверь. Хорошо?
– Конечно, я и не собиралась ничего такого рассказывать. А Вы вот вчера только начали…
– Вечером. Думаю, что эта наша Степановна нам не помешает. Может, ты её заранее успокоишь?
– Не знаю, никогда не пробовала заранее…
Беседу прервал вошедший в отделение врач.
– Ого! Даниловна! Что это значит? – изумился он, увидев передвигающуюся на своих ногах старуху. – Коляска сломалась? – высказал он догадку.
– Нет. Просто на поправку пошла. Раздумала я помирать.
– Молодец, Даниловна. Только не усердствуй. А ты, девочка, ей не потакай.
– Нет, что Вы! – искренне заверила врача девушка. Она остановилась и смотрела вслед врачу, пока тот не вошёл в ординаторскую.
– Кто это? – поинтересовалась она на обратном пути.
– Хирург наш. Талант. Золотые руки у мальчика. И душа тоже.
– У мальчика, скажете тоже, – фыркнула Алёна.
– Конечно, Алёнушка! Ему то двадцать пять всего.
– Ого! А Вы говорите: "Мальчик".
– Ладно, внучечка, не будем спорить. Для меня он мальчик, для тебя – дяденька, а для обоих и остальных больных – Андрей Андреевич. Вот и прогулялись. И видишь – уже товарки мои проснулись. Как самочувствие, девчата? Вижу, что хорошо. А я вот, решила пройтись, аппетит нагулять.
– Ты, Даниловна сегодня и говоришь по – другому. Голос прорезался.
– Сдаётся мне, много что скоро будет по-другому. Спасибо, внучечка, иди к себе а то обход скоро.
Так уж получилось, что с соседками по палате девушка познакомилась позже, чем с больными "палаты Даниловны". Две девочки одногодки из разных деревень попали сюда с одной и той же напастью – "падучей". Как и Алёну, их тяготило нахождение здесь. Но ещё больше их угнетала сама болезнь. Они и раньше подсознательно чувствовали себя изгоями, а сейчас, в возрасте первой любви, ну, первой влюблённости, когда кавалеры обходили их стороной, это чувствовалось особенно остро. И во время обхода они были хмурыми, неразговорчивыми, отвечали на вопросы уже знакомой Алёне Веры Ивановны односложно.
– Ну а ты, птаха, как? Освоилась уже? – обратилась к ней врачиха.
– Да, спасибо, всё хорошо.
– Извини, но у нас с тобой маленькое… недоразумение. Где-то пропали твои анализы крови. Придётся сдавать ещё раз.
– Ничего, я щедрая.
– Это как?
– Ну, медсестра этой иголкой уколола, а кровь как брызнет! Я даже расстроилась – ей и на халат и на лицо попало. А она ничего, только улыбалась, когда вытирала.
"Какая ты щедрая", – говорит. Ничего, я сдам.
– Вот и договорились. Ну, хорошо, девочки. Выздоравливайте.
– "Выздоравливайте" – фыркнула ей во след Алёнина соседка – Тома, полненькая, крепко сбитая малышка. – Знает, что врёт, и не краснеет.
– Почему " врёт"? – изумилась Алёна.
– Ты не знаешь? – заговорила вторая "сопалатница" – Светлана. _ Ведь наша болезнь не лечится. Мы же читать умеем. Это или проходит или не проходит. А врачи здесь – постольку поскольку. У тебя это давно?
– Что "это"?
– Ну, приступы.
– Нет. Не было. Вот, позавчера в обморок упала – и всё.
– Значит, только проявилось. Плохо.
На дальнейшие расспросы девушки решили не отвечать.
– У Веры расспросишь, она и расскажет. А может, у тебя что другое.
Не добившись правды, Алёна решила наведаться к Даниловне.
Обход сегодня у взрослых проводил этот самый хирург Андрей Андреевич. заставшая его девушка так непосредственно и восторженно рассматривала врача, что тот её не выгнал, вдруг засмущался и осмотр в их палате быстро закончил.
– А, что понимает! Ему бы вырезать чего кусок, – разозлилась третья, неразговорчивая соседка Даниловны.
– Ну что Вы! Говорят, будет светилом. Его уже в область приглашали, а он всё здесь практику нарабатывает.
– Вот пусть и нарабатывает, а не лезет, чего не знает! Хирург! У меня сахар и давление. Мне рожать нельзя из – за этого. А детей нет!
Алёна во все глаза смотрела на желающую родить старуху.
– Мне тридцать два уже, ещё год – два, ну три, и всё!
– А что же Вы… или всё время болеете? – участливо поинтересовалась одна из соседок.