Я был уверен, что территория — сплошная сигнализация, и нисколько не сомневался в том, что за каждым скальным выступом затаился бугай-мордоворот. В общем, так оно и оказалось! Не успел я выйти из джипа, как ко мне сразу же подвалил неандерталец в спортивной куртке с закатанными рукавами и множеством карманов, прикрывающей плечевую портупею с пистолетом.
— Да? — оскалился он.
— Мне надо побеседовать с доном. Оружия при себе нет.
— Как доложить?
— Саймон Крейн.
— Мистер Мадонна тебя ждет?
— Не ждет, но в изумление не придет, — заявил я спокойным тоном.
Секьюрити подумал немного, потом оглянулся и пару минут смотрел через плечо куда-то в сторону зарослей лавра.
— Кто это к нам? — раздался сиплый голос, который я сразу узнал.
Когда-то Пит Данжело схлопотал пулю в гортань и с тех пор хрипит, будто его душат.
Неандерталец попятился, раскрыл рот, собираясь дать боссу полную информацию, но Данжело отстранил его и шагнул ко мне:
— Привет, Крейн! — В тоне его чувствовались подводные камни.
Я смотрел на него и, если честно, не испытывал неприязни. Напротив! Его внешний вид да и весь его облик мне импонировали.
Если когда-нибудь, пришло мне на ум, голливудская киностудия «Метро-Голдвин-Майер» со своей неизменной заставкой — роскошным пышногривым ревущим львом Лео — надумает снять фильм про светского льва Пита Данжело, на главную роль следует пригласить Пола Ньюмена. Один к одному, как две капли воды...
Неглупый человек, но недобрый, желчный. Можно сказать, цианистый...
— Я к дону, с разговором... — сказал я, не отводя от него взгляда.
— О чем?
— Хотелось бы обсудить кое-какие детали в связи с неожиданно возникшими обстоятельствами.
— Фредди, проводи Саймона Крейна к боссу, — приказал Данжело телохранителю и зашагал к полуоткрытым дверям в правом крыле.
Мы же направились к главному входу.
— Ты из Чикаго? — спросил я у неандертальца.
У него был вид человека, у которого вечные нелады с полицией и он всю жизнь в бегах.
Фредди покачал головой и усмехнулся.
В вестибюле я замедлил шаги, вытер лоб носовым платком и сказал, обращаясь к нему:
— Жарища сегодня, ну и ну!
— Усраться, — согласился Фредди.
Из боковой двери вышел Пит Данжело. Он кивнул Фредди и улыбнулся мне. Улыбка как улыбка — ничего особенного, но я почему-то почувствовал холодок под ложечкой.
— О'кей! — прохрипел Пит. — Босс хочет знать, какие соображения заставили вас нанести ему визит. Прошу! — Он пригласил жестом следовать за ним.
В центре гостиной, смахивающей на индийскую гробницу, Пит остановился. Вскинув руку, сделал знак стоять мне и Фредди.
— Если Фредди вас обыщет, возражать не станете? — просипел он и выдавил мефистофельскую улыбку.
— Не стану.
— Фредди, поработай!
Фредди мигом справился с заданием, и мы зашагали дальше.
Миновав длинный коридор со сводчатым потолком, мы наконец уперлись в раздвижные стеклянные двери. При нашем приближении они поехали в стороны, пропуская в патио с бассейном посередине, который огибала дорожка, выложенная плитами.
Бассейн был сооружен по всем правилам — с лесенками, с трамплином для прыжков в воду.
Винсент Мадонна полулежал в шезлонге в тени, отбрасываемой пляжным зонтом. Он был в брюках и в рубашке. Вероятно, посчитал, что разговаривать о серьезных вещах в плавках не совсем прилично. Я оценил этот жест, потому что перед моим приходом он, должно быть, принимал солнечные ванны и купался. Сейчас он разговаривал по телефону, вернее — слушал, что ему говорят. Он метнул в мою сторону сдержанный взгляд, кивнул, сделал неопределенный жест рукой и, не отнимая трубку от уха, повернулся ко мне в профиль.
Мадонна был крепкого телосложения, с крупными чертами лица, однако чувствовалось, что годы берут свое. Гладко выбритое лицо, аккуратно зачесанные назад волнистые волосы, черные как смоль, без единого седого волоса, говорили о том, что он за собой следит. Прежде он, вероятно, был стройным, но удержаться в этом состоянии не смог, о чем свидетельствовали двойной подбородок и отвисшие щеки. Впрочем, внешность у него была впечатляющая, точь-в-точь как у джентльмена на рекламе виски, так что возраст не имел значения.
Мадонна слушал, полуприкрыв глаза, и время от времени прерывал монолог говорившего нетерпеливыми междометиями. Наконец он не выдержал, бросил в трубку короткую реплику и, закончив разговор, перевел взгляд на меня.
— Фредди проверил его, все в порядке, — сказал Пит.
— В порядке, да не совсем, — заметил я.
Мадонна приподнял бровь и неожиданно, глядя куда-то мимо меня, спросил резким голосом:
— Это что, не может подождать?
— Не может, сэр, — сказал какой-то прилизанный молодой человек и протянул папку с документом и паркеровскую ручку.
Мадонна завизировал бумагу после того, как внимательно пробежал текст глазами.
— Ну так что привело вас ко мне? — спросил он, проводив молодого человека взглядом.
— Босс, пусть Крейн расскажет нам то, чего мы не знаем, — вмешался Данжело прежде, чем я открыл рот.
Мадонна сделал останавливающий жест рукой.
— Крейн, — сказал он, — не называя имен и фамилий, условимся высказываться по существу дела, поскольку другого такого момента может и не представиться. Как говорится, все под Богом ходим! Это не угроза, а констатация.
— Понял! — Я кивнул. — Жаль, что не прихватил диктофон, потому что наш разговор и в самом деле уникальный, если не представится другого такого момента. Тони Сенна наверняка доложил, что во время своего визита ко мне нынче утром он не обнаружил ничего из того, что искал. Я бы хотел внести ясность вот по какому поводу. Если бы Джоанна Фаррелл и я... обчистили сейф Айелло, то уж точно сидели бы сейчас в самолете и не разгуливали по городу. Словом, она ко всей этой истории не имеет никакого отношения, о себе я могу сказать то же самое. И хочу попытаться доказать это.
Мадонна окинул меня внимательным взглядом. Пит Данжело хмыкнул, подошел поближе и, глядя на меня в упор, сказал с расстановкой:
— Крейн, полагаете, ваше предложение — тяжелая артиллерия? — Он покачал головой. — Считайте, это просто холостой выстрел. Если вы приехали с намерением разжалобить мистера Мадонну, тогда не взыщите — у нас есть что заявить в ответ.
Мадонна опять сделал останавливающий жест рукой.
— Пит, выйди на пару минут, — сказал он после паузы и улыбнулся.
Данжело в ответ не улыбнулся. Сжав губы, он повернулся и, не сказав ни слова, покинул патио. Мадонна нахмурился и какое-то время смотрел не мигая на бирюзовую воду в бассейне. Я сразу понял, в чем тут дело. Пит Данжело допустил оплошность, поступил не по понятиям, поскольку постороннему не положено знать о том, что в организации «Коза ностра» возможны несовпадения во мнениях. Подобная подача нежелательной информации любому не состоящему в организации чревата — ибо на разногласиях можно сыграть, сталкивая мафиози лбами.
У меня за спиной с легким стуком сомкнулись стеклянные створки дверей. Я был уверен, что хотя бы один из армии телохранителей не спускает с меня глаз, но оглядываться либо озираться не входило в мои планы — пусть знают: я их не боюсь и ни о чем не попрошу. Могу предложить свою помощь, но не ради себя. Возвращая Мадонну к цели своего визита, я сказал:
— Хочу повторить, мы тут ни при чем. А если вы все-таки склонны направить ваши усилия и возможности на Джоанну Фаррелл и Саймона Крейна, тогда пропажу точно назад не получите.
— В таком случае уточните: что предлагаете вы и каких действий ждете от меня? — спросил Мадонна с улыбкой и почти дружеским расположением.
— Пожалуйста, отведите подозрения от секретарши покойного, — не мешкая сказал я. — Джоанна Фаррелл смертельно напугана, последнюю пару часов она просто не живет...
Сцепив пальцы рук в замок, Мадонна вскинул голову и, глядя мне прямо в глаза, произнес:
— Исключительно с целью уладить дело обсуждением доводов каждой стороны, а не нападками друг на друга давайте рассмотрим предположение, основанное, говоря языком юристов, на гипотезе. Допустим, я лично заинтересован в возврате кое-каких вещей, пропавших у кого-то из сейфа. Допустим, убийство этого «кого-то» уже вызвало появление сенсационных материалов в средствах массовой информации, что далеко не окончательная акция, так как общественное мнение требует подробностей, и мне это все очень не нравится, потому что мои недоброжелатели, а они есть у каждого, сломя голову кинулись выяснять, откуда родом покойный, где он работал до того, как появился здесь, не остались ли в тех краях у него враги и так далее и тому подобное. Мне все эти злостные слухи ни к чему. Это понятно?