Когда они вошли в магазин, я быстро подошла к своей машине и уехала домой.
Глава 14
Следующие несколько недель тянулись невозможно медленно. Я почти сдалась и несколько раз хотела позвонить Эллисон, но останавливала себя в последнюю секунду. Во второй половине субботы я убирала в доме, когда позвонили в дверь. Я сразу же подбежала к своей стереосистеме, чтобы выключить ее, и пошла открывать дверь. За дверью оказалась моя мама, и это не то, что я ожидала сегодня увидеть, но тот факт, что Тони стоял позади нее, привел меня просто в бешенство.
— Что он здесь с тобой делает?
Она прошла мимо меня в дом, а он вошел за ней следом. Она огляделась по сторонам и повернулась ко мне лицом:
— Ох, ладно тебе, Саманта, прекрати разыгрывать драму. От этого ты еще больше похожа на ребенка. Я пришла сюда с Тони, чтобы помочь вам двоим найти выход из твоей проблемы.
Я почувствовала, как моя нижняя челюсть упала на пол:
— О нет, из МОЕЙ ПРОБЛЕМЫ? Ты, должно быть, разыгрываешь меня. Он переспал с моей двоюродной сестрой, мама. Я ЗАСТАЛА ИХ, КОГДА ОН ТРАХАЛ ЕЕ НА МОЕМ КУХОННОМ СТОЛЕ! Извини, что я не отмахнулась, будто это ничего не значит.
Она стояла и смотрела на меня, как на сумасшедшую:
— Он совершил ошибку, Саманта, думаю, самое время простить и двигаться дальше.
Я не могла поверить, как спокойно она держалась, в то время как я была в ярости. Моя родная мать стояла передо мной, делая вид, что поступок Тони ничего не значил, а сам он стоял рядом, позволяя моей маме заступаться за него.
— Знаешь, что... уходите оба. СЕЙЧАС ЖЕ! — закричала я на них.
Тони повернулся к двери, но мама сделала шаг ко мне:
— Ты прогоняешь хорошего человека из-за своего эгоизма.
Я решила ей не уступать:
— Может, ты и хочешь прожить свою жизнь, оставаясь слепой, пока твой муж проводит дни и ночи, трахая случайных женщин, но я отказываюсь быть такой, как ты.
Мама ударила меня по лицу настолько сильно, что я почувствовала, как сместилась моя челюсть. Она развернулась и ушла. Тони ступил на порог и сказал мне:
— Извини за наш приход и прости, что я причинил тебе боль.
Я села на пол и плакала, пока мне не стало плохо. Эллисон была права, а я вела себя как последняя сука. До этого я не понимала, что отказывалась верить в то, что она говорит мне только правду, но она была права. Я позволяла Тони принимать решения за меня, я выбрала жизнь, основываясь на том, что должно быть, а не на том, какой она была на самом деле. Я принимала решения, ссылаясь на то, что Тони обо мне подумает. Честно говоря, я даже перекрасила спальню в его любимый цвет, Господи Иисусе. Следующие двадцать четыре часа я провела, заглушая свои печали всем возможным алкоголем, который у меня был. В воскресенье вечером пьяная и зареванная, я сдалась.
«Прости меня, Элли, я люблю тебя, и ты была права… так права!»
Как только, как я отправила ей сообщение, мой телефон сразу же зазвонил.
Мы вместе горько плакали и едва понимали слова друг друга. Она попросила меня приехать, но, когда поняла, что я напилась, сказала, что будет у меня через пятнадцать минут.
Мы сидели и плакали до двух часов ночи, закончилось тем, что я встретила утро понедельника в совершенно разбитом состоянии. Я рассказала ей обо всем, что случилось, когда пришли моя мать с Тони. Рассказала ей о том, как видела Уэса с его бывшей в магазине. Даже о том, как меня взяла зависть, но я была рада, что он счастлив.
— Сэм, он не вернется к своей бывшей. Она сука до мозга костей. Она использует маленькую бедную девочку, чтобы проложить себе путь к сердцу Уэса. Он не откажется от своей маленькой дочери. Она звонит ему и говорит, что Макайле и ей нечего есть, или ей нужны туфельки... да, что угодно. А он не может позволить, чтобы его дочке чего-то не хватало, и, хотя он платит алименты, ей по-прежнему нужно больше. Это очень печально, и кто знает, что она делает с его деньгами. Сара, его бывшая, она знает, как добраться до него... через Макайлу.
После того, как я выслушала ее рассказ, я не могла с собой ничего поделать и почувствовала облегчение от того, что он не вернулся к ней. Мне было слишком стыдно, чтобы позвонить ему, то есть, я же вела себя последнее время, как ребенок.
В течение следующей недели все начало налаживаться: я помирилась с лучшей подругой и стало как-то проще. Больше я не слышала ничего от своей матери, что меня вполне устраивало, мне нечего было ей сказать. С другой стороны, Тони продолжал слать мне сообщения с признаниями в любви, даже несколько раз оставлял розу на моей машине с записками, которые я никогда не читала. Я просто выбрасывала их в мусор. Мне хотелось, чтобы он просто оставил меня в покое. Между нами ничего не осталось, и я без сомнения это знала.