Речь звучит неожиданно резко, но Артем не подает вида, что его задет. В его тоне все та же уверенность и твердость.
— Китайцы их не разорили. Более того, их «брак» весьма счастливый. Строят третий завод, еще два в планах на следующие два года. У них было все, чтобы не терять времени. Бери да делай. Потому что там, где не справились одни, справятся другие.
Слова бьют оплеухой. Меня. Да и сам Артем, наверное, получает их, как только узнает новости о «Кайсан». Мы с ним не справились.
— Ну, знаешь, китайцы — нация довольно жестокая. А уж когда речь заходит о деньгах, они точно никого не пожалеют. Ты должен был знать это заранее, если решил вести с ними бизнес, — говорю я.
— То есть, по-твоему, я виноват в провале?
— Надо было лучше просчитывать риски, когда берешься за проект, который тебе едва по зубам, и особенно когда в спину дышат конкуренты. Но ты так сильно хотел эту сделку, что перестал трезво мыслить.
Эти слова ранят, но он пытается загнать меня в угол. Я вынуждена защищаться. Только сейчас понимаю, что значит быть противником Артема. Почувствовав чужую слабину, он тут же попробует перегрызть горло.
— Очень интересное обвинение. А я уверен, что проект был мне по зубам, несмотря на конкурентов и мою вовлеченность в него. Я бы вытянул его.
Я растягиваю губы в кривой улыбке: давай, закончи фразу, которая и так очевидна нам обоим. Но Артем не продолжает.
— Но ты не вытянул его, — рублю я тогда. — И за семь лет не понял, почему. А теперь, встретив меня, пытаешься выжать насухо, только чтобы убедиться, что и впрямь это случилось из-за меня.
Вот так. Даже не пытайся приблизиться клыками к моей коже. К сожалению, Артем слишком умен, чтобы долго вестись на нападки.
— Я задал очень простой вопрос, Лиза, — похолодевшим голосом говорит он. — И знаешь, то, как активно ты его избегаешь, наталкивает на определенные мысли. Не очень хорошие для тебя.
Я незаметно сжимаю руку в кулак. Артем тоже пытается выбить меня из колеи.
— У меня нет иллюзий о твоих мыслях на счет меня.
— Моих мыслей можешь не бояться. А вот о контракте, который мы с тобой заключили тогда, стоит подумать.
— Что именно тебя в нем волнует?
— Твои обязательства, Лиза.
— Хочешь засудить меня за то, что недовыполнила работу? Так подавай иск.
— Ты смелая теперь. С тобой в огонь и воду не страшно идти.
Он перемежает угрозы с шутками, и этим пытается сломать мою линию обороны.
— Мы уже ходили, — цежу я. — Как оказалось, соратники из нас хреновые.
— Каждый заслуживает второй шанс. А что до иска — он давно написан.
Его тон небрежен, но это явный крючок, который я должна заглотить. Я не успеваю остановить себя и спрашиваю:
— Что за иск?
— Иск от компании.
— Что-то я не получала повестки.
— Наверное, потому что я не дал этому делу ход.
Он говорит расплывчато. Почему не дал? Я лихорадочно думаю, ждет ли он, что я спрошу вслух. Наверняка.
— Ты просто не нашел меня, — бросаю я ехидно.
— Нет, я знал, что рано или поздно разберусь с тобой самолично.
— Вот как. То есть решил мстить.
— Разберусь и мстить разные вещи.
— Иногда разные, иногда нет. Разойтись миром все равно ведь не получится, ведь так? Поэтому делай что хочешь. Я осталась, чтобы извиниться, и я извинилась. Больше мне нет дела до прошлого. Если не согласен — твои проблемы. И закончим на этом.
Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но Артем быстро захватывает плечо и подтягивает к себе. Его лицо непроницаемо. Пальцы больно сжимают кожу.
— Заканчивать я уж точно не планирую. Будем видеться чаще, чем ты хочешь.
— Я вообще не хочу, — шиплю я, выворачивая плечо, но хватка только крепнет.
— Почему? Тебе же нет дела до прошлого. Я тоже согласен оставить его. И лично тебе я плохого ничего не сделал, ни тогда, ни сейчас. Тогда почему, Лисенок? Боишься, что я трахну твою подружку?
Это удар ниже пояса. «Лисенок» — так Артем звал меня в минуты близости.
Именно так, полушепотом, на выдохе, с тянущей «е». Я с яростью пожираю глазами нависающее лицо. От смеси ауры, запаха, голоса внутри сходит лавина. Меня погребает под толстым слоем возбуждения, с хрустом выворачивающего кости, давнего и привычного, когда источник бывал вот таким же близким и моим.
Я обмякаю и снова дергаю плечом, Артем отпускает.
— Если… если ты используешь Аню, чтобы насолить мне, — с тяжелым придыханием начинаю я, но Артем осекает.