— Она в рамках сотрудничества, — бросает Артем и идет к выходу. — Тебе придется общаться с представителем завода. Он курирует все вопросы по документации.
— Он в Москве? Один?
Мы почти бежим к лифту. Артем кивает.
Машина, вытянутая и покатая, ждет на парковке. Я тяну ремень безопасности, и Артем тоже пристегивается. На секунду головы сближаются так, что я невольно цепляюсь за темно-серые глаза. Солнце подсвечивает их, обнажая обычно невидимый зеленый крап на радужках. Я вдруг вспоминаю ее, тайную крапчатую россыпь, которую иногда вблизи приоткрывает яркое солнце — крошечный штрих, приводящий когда-то в восторг, а потом забытый под гнетом случившегося. Судорожно отвернувшись, я разворачиваю мороженое.
Мы скользим по улицам Москвы, в тишине поедая мороженое. Мимо проносятся Лужники, МГУ, Воробьевы горы, на фоне них передо мной ширятся забытые старые открытия. С каждым ледяным куском я проваливаюсь глубже и глубже, с ужасом осознавая, что все это было, было на самом деле, и тот, с кем это было, вот он рядом, чужой и близкий. А прошлое, словно в насмешку, быстрыми линиями спешно рисует набросок за наброском — вот я склоняюсь над головой Артема, и губы перебегают от щек к носу, до бровей, вдоль лба, вот за ними следует кончик языка, оставляя влажный след на смеющихся губах, вот непослушные волосы щекочут кожу, отчего Артем морщится и все пытается их победить, вот ему становится все равно: горячие руки тянуться ниже, изучая выпуклости на коже, и смех растворяется в тяжелом воздухе комнаты.
На подъезде к отелю холод скручивает внутренности, но тело мокрое от жара: я жалею, что согласилась на авантюру. Оправившись от случившегося, я думала, что связь с Артемом оборвана окончательно, а воспоминания останутся лишь безвкусными фактами. Но их капли, появляющиеся на поверхности предстоящего сотрудничества, больше похожи на кислоту, чем на воду. Вероятно, проба на прочность будет более серьезной, нежели я предполагала.
— Идем, — нетерпеливо бросает Артем, выдергивая меня в реальность. — Встреча в китайском ресторане на втором этаже.
Он снова мчится вперед, я за ним. Стучат о блестящий пол каблуки. От скорости становится еще жарче. Юбка не дает сделать широкий шаг.
В дверях ресторана нас встречает хостес в китайском наряде. Артем мимоходом сообщает, что нас ждут, и проходит в зал. Он прав. Нас ждут. В ресторане пусто — еще не подходящее время для наплыва посетителей. Но один есть. Из-за стола поднимается человек и машет приветственно рукой. Я смотрю в глаза До Шэнли.
9
За полтора месяца до событий.
В кухне отчаянно пахло пряностями. Они с каждой минутой все глубже впитывались в волосы, кожу, одежду. Да и все здесь шептало о том, что он за тысячи километров от дома. Тем не менее, за окном шумела привычная Москва.
Человек, сидящий за столом напротив, налил немного чая из чайника и, ополоснув чашечку, вылил содержимое на латунную черепаху. Затем чашечка снова наполнилась горячим напитком. Человек протянул ее Артему.
— Это хороший чай, Аэртему, — старательно выговаривая непривычное имя, сказал человек по-китайски. — У моего брата своя маленькая фирма по производству чая в провинции Хунань. Я беру у него самый лучший. Попробуй. Уже готов новый урожай, жду не дождусь, когда попробую его по возвращении на родину.
Артем отпил. Во рту стало горько. По доброй воле он не пил чай уже больше десяти лет, предпочитая кофе, алкоголь или воду. Ситуация сейчас не предполагала ничего из них. С усилием проглотив отпитое, Артем поставил чашечку на стол. Ответил также на китайском:
— Спасибо. Чай действительно для ценителей. Думаю, брат вас не разочарует, раз он в этом так хорош. Тем не менее, я бы попросил вас задержаться, господин До.
На губах До Шэнли зашевелилась улыбка.
— Я и так провел в твоей стране много времени. Чувствую себя больше русским, чем китайцем, хотя так и не удалось выучить ваш язык. Очень сложный. Очень.
— Это говорите мне вы, носитель китайского языка?
До Шэнли сделал маленький глоток чая. Зажмурился от наслаждения.
— Да, видишь, Аэртему, даже ты смог овладеть моим языком. А я вот твоим не смог.
— Мне ваш язык нужнее. Благодаря моим усилиям стал возможным этот разговор.
— Он стал возможным, не только благодаря твоим усилиям в изучении китайского. Далеко не только им.
— Не буду спорить.
Артем снова взял чашечку, но отпить не решался, грел в ладонях. Черепаха смотрела желтоватым глазом.
— Это хорошо. Любой труд должен быть здраво оценен. И я отдаю должное твоей стойкости, мудрости. Однако стоит ли твоя цель этих стараний?