— Ли-са! — восклицает До, возвращая внимание мне. — Так рад тебя снова видеть. Садись, садись. Я уже заказал еду. Я угощаю. Ох, Ли-са, я совсем забыл, какая ты красивая.
Я дергаюсь и затравлено гляжу на Артема, но комплимент его не интересует. С отстраненным выражением лица, — куда только делась ехидная веселость, — он садится за стол. До Шэнли отодвигает стул для меня. Замечаю на его руке шрам в виде кружка.
Я сглатываю. Во рту ни капли слюны.
— Что он здесь делает? — обращаюсь я к Артему на русском, игнорируя директора До.
— У нас переговоры, — сухо отвечает Артем на китайском. Не поддерживает меня. — Господин До представляет завод, с которым мы заключаем сделку. Он больше не имеет отношения к «Кайсан» и остальным. Мы начали с чистого листа.
Алые колонны прыскают холодными яркими каплями. Зал расползается, будто мокрый лист бумаги, оставляя скрюченный силуэт человека с кровоточащей рукой. Я отступаю на шаг.
— Я не буду вести переговоры с этим человеком!
— Почему?
Вопрос Артема размерен и спокоен.
Ответ корчится на языке, и я плотно сжимаю губы, будто признание прольет на наше прошлое густую темную жижу чужой похоти, но позади дыбится размытым контуром еще больший страх — страх узнать, что к той самой похоти причастен Артем.
— Потому что.
— Хватит играть в драматичность, Лиза, — устало говорит Артем. — Директор До прошу прощения за своего сотрудника.
Картина передо мной ширится — я вижу, как кивает До, как изгиб улыбки растягивает в стороны узкое выбритое лицо, и как скупо смотрит Артем, возвышающийся над столом прямым утесом. И под этим его непреклонным видом разом обмякают все твердые мысли. Ради чего сохранять тайну? До Шэнли, живущий в этом мире, со временем превратился для меня в символ, ядро дрянного случая, которому нет места в настоящем, и, если изредка я представляла встречу с Артемом, директор был лишен такого права, поэтому стоящий в двух метрах от меня, облаченный в плоть, он менял в голове все устои. К тому же Артем в своем поступке спустился до меня — даже если цель оправдывала средства, он должен был предупредить. Глубоко вдохнув, я прошу:
— Мы можем выйти на пять минут? Есть разговор.
— Не можем. Садись. У тебя была возможность говорить. Я спрашивал, помнишь? И ты сказала все, что хотела. Теперь время для дел. И обязательств.
Я усмехаюсь. Если он и хотел намекнуть, что все шансы я истратила, то вышло доходчиво. Никаких больше уступок. Я истратила свои, а он свои. Значит, придется биться открыто. Даже если срикошетит по мне самой.
— Я не буду вести с ним никакие переговоры, потому что… тогда в отеле он пытался меня изнасиловать!
И ничего. Ни в позе Артема, ни во взгляде — никаких перемен.
«Ты знаешь, — с толкающим в ощущение ужаса бессилием думаю я. — Откуда? И зачем тогда интересовался, почему я сбежала. Не знал? Или знал. Поэтому нужна была неустойка? Поэтому. Да».
Оцепенелый мозг отщелкивает мысли одна за другой.
Все продумано. Хороший стратег. Но все же… если он знал, то зачем настоял? Хочет наказать? И месть — все же это про него? Мне становится гадко.
— Садись, Лиза, — повторяет Артем, голос присыпан металлом. — Об этом тоже поговорим.
Директор приглашающим жестом указывает на стул. Рука двигается не очень хорошо — подарок до сих пор с ним.
Я не хочу говорить об этом с До. Последняя попытка. Заведомо обреченная на провал. Но я должна:
— Я бы хотела вымыть руки.
Артем качает головой, повторяет:
— Нам принесут влажные салфетки. Хочешь ты или нет, мы трое теперь коллеги. К тому же у господина До есть что тебе сказать. Сядь и выслушай его.
Он давит взглядом и бьет словами.
Медленно, словно в вязкой субстанции, прохожу мимо стула, подготовленного для меня, и сажусь на другой. Взгляд До жжет до костей. Поднимаю мыски туфель и упираюсь каблуками в пол.
— Ты поняла верно, мы с господином До снова работаем вместе, — продолжает Артем. — В прошлом из-за недопонимания у вас случился неприятный инцидент. Сейчас самое время прояснить ситуацию и начать все сначала.
От этих слов между лопаток пробегает судорога. Хочется кричать. Как можно начать все сначала? С какого начала? Среди этих вопросов дробью бьют мысли: я должна снова с ним работать. Снова. С ним. Работать. Должна. Должна!
До Шэнли подхватывает:
— Да, Ли-са, недопонимание. Я прошу прощения за то, что произошло. Конечно, семь лет — это много, но только Аэртему подарил возможность сказать тебе это прямо. Мне очень жаль, что мы с господином Бай тебя напугали. И я знаю, что ты решила, что мы задумали против тебя очень плохие вещи. Но мои помыслы и помыслы господина Бай были чисты. Мы не хотели, чтобы ты заболела, поэтому предложили тебе переодеться. Наверное, мы просто неверно показали заботу.