Он шагает ко мне, и я тут же отступаю. Стук против шороха.
— И что я хочу?
— О-о-о, — мои слова порождают восторг. — Видишь? Хоть ты и отказалась, но готова говорить. Подсознательно тебя влечет мое предложение. Просто нужно время, чтобы ты это поняла. Ты любишь сопротивляться. Но одновременно тебе нравится чувствовать себя жертвой. Ты не хотела сотрудничать с Артемом, но согласилась. Не хотела общаться со мной, но тоже пошла на это. Тебе нравится чувствовать внутреннюю боль. И нравятся мужчины, которые умеют ее давать. Скажи, ты помнишь те мои прикосновения? Часто о них думаешь? Места на твоей шее, где я прикасался, по-прежнему горят огнем?
— В таком случае почему мне не выбрать Артема, который тоже, по вашим словам, причиняет мне боль? — сипло спрашиваю я. — Быть его любовницей гораздо приятнее.
До Шэнли машет рукой, отметая сказанное.
— Аэртему не копнет так глубоко, как ты нуждаешься. А просто секс тебе быстро надоест. К тому же, скажу по секрету, корабль Аэртему только кажется, что идет хорошо. На самом деле впереди его ждут скалы. Ему точно будет не до тебя.
Я останавливаюсь. В черных глазах директора отражаются огоньки.
— Какие еще скалы?
— Он не совладает с тем, что подписал, — отмахивается До Шэнли. — Да и я не дам ему совладать. Аэртему сильный и умный, но лишен хитрости и коварства. Ему нельзя иметь бизнес с китайцами на том уровне, на который он замахнулся. Он слишком чистый человек. Ты права, тебе больше не стоит работать с ним. Потерянное время и только. Я предлагаю тебе дело поинтересней.
Каждая фраза отщелкивает костяшку словно в старых счетах. Я задерживаю дыхание: догадка пронзает раскаленной пулей.
— Значит ли это, что вы хотите разорить Артема?
— Ли-са-а-а, тебя мало должен интересовать теперь Аэртему. Его партия в маджонг сыграна. А иностранцы в нее всегда играют плохо, — директор смеется. — Даже умные. Давай лучше поговорим о том, чего хочешь ты.
— Вы уже решили, чего я хочу, о чем еще говорить?
— Двадцать тысяч. Это много, Ли-са. Ни одной китаянке я бы столько не дал. Даже жене я даю меньше, хоть у нас двое детей. Это отличное предложение.
Я снова отступаю на шаг, и снова шаг ко мне. Твердый асфальт плавится под каблуками. Запах водки смешивается с запахом дыма. Меня опутывает кокон, в котором, пыша разъедающим жаром, до ушей добираются тихие слова:
— Мы доведем ту игру до конца. И ты не сможешь больше сбежать. Будет очень-очень больно, Ли-са, и очень приятно. Иди сюда, я напомню тебе.
16
Дверь квартиры распахивается так, что натужно верещат петли. Бьются об пол туфли, летит сумка. Шея пылает. Я припадаю к зеркалу и осматриваю места, где вновь побывала рука директора До. На коже нет следов, но я их вижу. Четыре багровых клейма с одной стороны и один с другой.
Как он и говорил, они горят огнем. И прошлые, и новые.
Я быстро прохожу на кухню к холодильнику. Искать спасения в вине иллюзия, но я на нее готова. Алкоголь, душ и сон — все по заветам душевного потрясения.
Вино льется в чайную кружку. До краев. Триста миллилитров. Я выпиваю его словно воду после пробежки. Вино лишено сладости. Оно бьет в голову и нос, сопротивляясь такому варварскому потреблению. Но мне все равно. Осушив кружку, я задумчиво оглядываю бутылку, полную на четверть, но решаю повременить. Мерзавец хоть и вытряс меня из спокойствия, но не настолько, чтобы упиваться горем.
Я принимаю душ, обливаясь холодной водой. Это бодрит, и одновременно алкоголь разгорячает кровь, отчего мне кажется, что во мне развели гигантский костер. Струи бегут по телу, но я их не чувствую. Вино взялось за меня всерьез.
Запахнувшись в халат, я возвращаюсь на кухню. Бутылка в холодильник, я — спать. Завтра разбираться. Таков план. И он терпит фиаско, едва я касаюсь холодного стекла. Я прикладываю бутылку к пылающему лбу, прокатываю ее туда-сюда, а потом перемещаю на шею. Только после этого мне кажется, я наконец снова могу дышать.
Достав из шкафчика бокал, заполняю его вином. Маленький глоток, длинная пауза, маленький глоток. Я пытаюсь доказать себе, что чужие прихоти надо мной не властны.
До Шэнли оказался бомбой с часовым механизмом. И теперь после его слов кажется, что вокруг нас был выстроен спектакль, в котором мы сыграли отведенные роли. Течение мыслей в этом направлении расширяет и углубляет русло, но я обещала, что дождусь завтрашнего дня. Надо найти телефон и идти спать.
Телефон находится в сумке. Экран горит уведомлением, что в Вичате наконец пришло сообщение от старого друга. Я перебираюсь на диван. Очередной глоток, и читаю написанное.