— Мы пока не встречаемся, — повторяет девушка. Чувствую, что далеко не во второй раз.
— Самое время начать, — врезается с наставлением Иринка. — Трудности только закаляют.
Норка пристально смотрит на Иринку и на ее пустой бокал. Ее лицо доказывает, что в этот момент мы едины во мнении насчет подруги.
— А вы встречаетесь? — вдруг спрашиваю я Норку и тут же кляну себя за этот вопрос. Но внутри меня разрывает от мысли, что я буду вынуждена снова общаться с этим человеком.
Та непонятно пожимает плечами, Артем прожигает на моем лице две дыры.
— Лиза, я сказала Артему, что ты знаешь китайский и что на тебя можно положиться. Ему нужен толковый переводчик, который не подведет. Поговорите, может, у вас получится поработать вместе.
Свет меркнет перед глазами от этих слов. Черт, черт, черт! Мне хочется расхохотаться от нелепости ситуации. Ох, Норка, знала бы ты… Я чувствую себя человеком, у которого прилюдно вытащили из шкафа самый мерзкий скелет и потрясли смрадными костями, хотя почти все присутствующие пока него не видят и не чувствуют запаха. Почти. Кроме одного. Того самого человека, с которым мне пришлось уже поработать и которого я позорно подвела. Это был мой эшафот с вечной тенью палача за спиной, и соскользнуть с него не представлялось возможным.
2
Семь лет назад я посчитала это неизъяснимым чудом, удачей, о которой воздыхают все студенты, не оскверненные опытом работы. Когда я вошла в фойе здания, где мне предстояло собеседование, на встречу вышел Артем. При его виде сердце забыло, что природа завещала ему биться. Мы прошли в переговорную, где я просто смотрела на этого молодого мужчину, наполненного уверенностью и с упоением рассказывающего об «очень перспективном проекте», который он возглавляет. Его глаза пылали азартом, голос обволакивал щекочущим волнением. Слышала ли я его? Конечно. Но смысл терялся в шуме гонимой адреналином крови.
Проект был почти укомплектован сотрудниками, не хватало переводчика с китайского. Очень срочно, лучше прямо сейчас, ведь переговоры уже начались. «Мне вас рекомендовали. И заверили, что у вас отличный китайский, — сказал он, изучая мое лицо. — У нас есть предварительное согласие китайской стороны построить в Московской области завод по производству машинных масел как основного продукта и выпуска химических компонентов для изготовления масел в перспективе. Продукт не простой для человека несведущего. Но если у вас хорошая база и быстрые мозги, вы потяните. Что думаете?»
Я подумала, что он не из тех, кто ждет. Издалека услышала свой голос, что готова и могу прямо сейчас. Ответ ему понравился. Но и я не соврала. С первых его фраз я хотела работать с ним. Его аура обжигала, вливалась раскаленным потоком, проникая в кровь и заставляя нисходить ответным жаром. Мне казалась чудовищной мысль, что я могу сейчас выйти и больше с ним не увидеться. В конце разговора Артем протянул руку, чтобы скрепить согласие рукопожатием. От прикосновения его ладони с твердыми пальцами мне стало тесно в оболочке из плоти. Его долгий пробирающий взгляд подтвердил, что я для него очевидна до самого дна, и он не против.
Мы начали работать вместе и почти сразу начали спать. Это было похоже на помешательство, как делом, так и друг другом. Возможно, наша страсть могла жить только под светом от азарта завершить проект успешно, слишком важным он был. Цена провала была огромна. Впрочем, он и не допускался. Я была тогда убеждена, что для Артема он подобен смерти, ведь проект был полностью его, от идеи до проработки всех деталей. Руководство компании взяло на себя только финансовую поддержку, и расчетные вложения в трехлетней перспективе рисовались цифрами с семью нулями. Это обстоятельство цепляло. Я прикасалась к чему-то гигантскому, сумасшедше сложному, а для одного внезапно важного для меня человека в определенной степени сакральному.
Чем ближе была кульминация проекта, тем больше мне стало казаться, что он вытягивает из Артема не только силу, но и душу. Мы приближались к подписанию контракта. Решив тысячу проблем, мы решали новую, внезапную, которую представители китайской фирмы добавили вот-вот. Я записывала ее как тысяча первую и шутила, что скрупулезность эта больше походит на немецкую, чем китайскую. Артем, сжав зубы, выполнял очередное требование, не считаясь с его логичностью или затратами. Желание заключить сделку и выйти победителем стало тотальным. В тот роковой день я попала под каток этой одержимости.
Фрагменты прошлого забивают мысли, и я неслышно выдыхаю, комкая юбку. Кожу холодит гладкий влажный материал.