— Позволь напомнить, что именно ты настаивал на том, чтобы я снова работала с тобой, — холодно декларирую я, и Артем перебивает:
— Это мое упущение, согласен. Я был против, но решил дать тебе шанс извиниться за осечку. Знал бы, чего ты на самом деле хочешь, на пушечный выстрел не подпустил бы.
— У тебя есть доказательства? Потому что пока я вижу только уязвленное самолюбие.
Артем встает, глядя сверху-вниз, и надменно говорит:
— У меня были подозрения, которые ты только что отлично подкрепила. Чтобы закончить с тобой, этого достаточно. И если в этот раз они снова купили тебя…
Боже, он правда в это верит. Не слышит меня, но доверяет каким-то сплетням. Кто вообще ему об этом сказал? А неважно. Несмотря на те чувства, что носил в себе все эти годы, по-настоящему слабые сомнения легли на благодатную почву. Я всегда буду для него иметь изъян.
— Да, ты знаешь, если они еще не купили меня, то им точно стоит это сделать! — возмущенно подхватываю я. — Таким идиотам, как ты, противопоказано возглавлять подобные проекты! Впрочем, о чем я говорю? Твой проект провален, Артем. Снова. И слава Богу!
С этими словами я резко повожу ладонью по столу и под шорох листов и глухой стук приземлившихся на полу пачек выхожу из кабинета. Несмотря на бравурность, меня трясет. В коридоре возникает Роман, он смотрит без привычной улыбки и протягивает стакан воды. Интересно, он слышал, о чем мы говорили?
— Спасибо, — я протягиваю пустой стакан обратно.
В приоткрытой двери кабинета Артема пугающая тишина.
— Я тебя подвезу, — тихо предлагает Роман.
Я криво улыбаюсь. Спасибо. Один раз уже подвезли.
— Не надо, — лихорадочно и громче, чем обычно, говорю я. — А то заражу тебя инфекцией предательства. Твой начальник не перенесет этого. Роль Брута эксклюзивно у меня.
Я смеюсь шутке, осознавая, что до меня добралась истерика, и иду к лифту. К черту этот офис и этих людей. Роман следует за мной.
— Это правда, что ты ему сказала?
— Я много чего сказала, — выплевываю я, нетерпеливо мучая кнопку лифта.
Где он есть? Каждая секунда здесь невыносима.
— Ты знаешь, о чем я, — спокойно отвечает Роман, отцепляя мою руку от кнопки. — Дело не только в Артеме. В проекте задействовано множество людей.
Я топчусь на месте, прислушиваясь, близко ли лифт. Только это сейчас меня волнует.
— Лиза…
— Правда! — я резко поднимаю голову и ядовито чеканю: — Твоего Артема Андреевича действительно поимели, Рома. И тебя тоже. И множество людей, о которых ты переживаешь! Вы все в одной лодке, благополучно идущей ко дну.
Двери лифта раскрываются, и я шагаю внутрь. За смыкающимися створками остается хмурое лицо Романа.
Господи, надеюсь, я больше никого из них не увижу.
20
Звонок домофона мазнул и, словно почувствовав, что не вовремя, умолк. Артем полулежа на диване смотрел сквозь калейдоскоп немых картинок в телевизоре. Когда через несколько секунд звонок вернулся, Артем снова не сдвинулся. Было не до гостей. В голове камнями перекатывались, бились друг о друга слова, которые наговорила Лиза. Несмотря на паршивое звучание, они притягивали, заставляли о себе думать. После настырной пытки звонком вернулась тишина, но в отместку зазвонил телефон. Артем с досадой покосился на экран и сдвинул брови — звонила Аня.
Нехотя он ответил, уже догадываясь, кто терроризировал кнопку у подъезда.
— Спишь? Я внизу, — сурово сказала Аня. — Открывай.
Артем ответил не сразу, грудь стиснуло тревогой и омерзением на самого себя. При последней встрече он сделал то, что теперь считал лишним. За это придется сейчас расплачиваться. Отбросив потемневший телефон, он, одетый по-домашнему в футболку и любимые старые джинсы, пошлепал босыми ногами успокаивать надрывающийся вновь домофон.
Веселая Аня влилась в прихожую и, жадно поцеловав Артема дымным поцелуем, сунула ему узкий тяжелый пакет.
— Будем праздновать, — категоричным тоном сообщила она, небрежно сбрасывая на пол сумку и расстегивая ремешки на узконосых лаковых туфлях.
Артем отвел глаза. Вчера он уже отпраздновал, да так, что от одного слова в горле пробегала горячая змейка. Аня томно похлопала его по плечу и пошла в гостиную, соединенную с кухней, где одобрительно поцокала языком, обозревая холостяцкую черно-бежевую обстановку в современном стиле, потом быстро добралась до стола и деловито выставила два фужера на хрупких ножках. Артему стало смешно. Неужели вчера в глазах Лизы он выглядел так же — самоуверенно и чужеродно?