Обвинения одно за другим вырывались наружу из накрашенных губ, и врезались тонкими дротиками.
Решительность Артема в том, что он надумал выпустить пар, ругаясь с таким соперником, как Аня, несколько смялась, но отступать было поздно и позорно.
— Со стороны это может выглядеть именно так, но ты игнорируешь ключевые детали.
Аня перебила его:
— Если сейчас ты струсишь, то клянусь, я тебя больше никогда не подпущу к Лизе. Уяснил? Подумай тщательнее, что скажешь.
Артем осекся. Щека горела, но не менее сильно жгли глаза девушки напротив. Не просто девушки — подруги Лизы, готовой перегрызть ему горло. Не долго раздумывая, она одной ногой переступила порог вражды. Если он не струсит… хм.
Он попытался отлепить от себя неожиданно прозвучавшую угрозу, чтобы она не сбивала с толку, но тщетно — фраза неприятно пережала виски. Артем сделал усилие, чтобы не помассировать их.
— Вчера я не думал о том, что произойдет, как о наказании, — проговаривая слова, начал он. — Это первое. Скорее, это было наказание мне. Второе: после всего мне сложно относиться к Лизе, гм, хорошо. Играть против себя в чрезмерное благородство я не готов. Я отдам все, о чем мы договаривались, поэтому в накладе она не окажется, — он сжал челюсть. Можно только догадываться, в каком выигрыше осталась Лиза. Процедил: — Мы в расчете. И никаких претензий я предъявлять не собираюсь.
Артем замолчал, выбирая из сонма злых мыслей самые пристойные.
Аня сама налила себе вина и снисходительно ждала, перекатывая бокал в ладонях. Артем догадался, что ей, несмотря на бравурность, разговор дается тоже нелегко, и ему стало легче.
— Кое-какие чувства дали о себе знать, но это и неудивительно. Пару раз я допустил — возможно, что-то есть шанс восстановить, — медленно, сам прислушиваясь к тому, что исторгает его рот, продолжил Артем. — Но не получилось. Да и не могло получиться. Так уж сложилось, что мы, мужчины, неохотно прощаем женщин. А для меня теперь это и подавно невозможно. Поэтому даже хорошо, что Лиза уничтожила этот гипотетический шанс. Так больнее, но проще.
Аня фыркнула:
— Вам лишь бы проще. Ну, если хочешь, оставайся вдвоем с этим «проще». Только я могу предложить вариант посложнее. Расскажу тебе, в чем дело, а ты решишь, какой выбрать.
Артем сложил руки на груди. На лице отразился отсвет странной улыбки.
— Надеюсь, мне не придется за это заплатить сто тысяч. А то вы меня по миру пустите.
Аня смотрела на него, приподняв бровь.
— Не относится к делу, — махнул рукой Артем. — Говори.
— Люблю говорить под чай.
Передышка оказалась кстати. Артем отправился к шкафчикам. По иронии под руку попался плотный брикет с иероглифами — один из множества подарков.
— Ты боишься чувств, — заявила Аня, пока Артем сыпал заварку в чайник. — Страх и есть камень преткновения.
Артем вздохнул. Снова препарируют его чувства. Почему женщины так любят говорить банальные вещи так, будто открывают тебе многомерную вселенную?
— Это слишком явно. Я ждал чего-то более заковыристого.
— Страх всегда сложен, — не согласилась она с замечанием. — Ты выбрал веру в предательство Лизы, лишь бы не дать волю чувствам. Ты пас, так? Неважно права она или нет, если лгала, то почему, — гораздо удобнее отрезать себя от нее, чтобы не мучиться. Спроси себя, почему удобнее?
Артем поморщился:
— Если ты сейчас пытаешься притянуть к ситуации мою вину, то бросай. И это не удобнее, а логичнее. Лиза до сих пор не понимает, в чем сильнее всего прокололась. У нее своя правда, в которую я лезть не собираюсь.
— И не лезь. Ты сначала со своей разберись. Тогда и ее правду легче будет понять.
Артем налил воду в чайник и включил кнопку кипячения.
— Я не хочу знать ее правду. Она к моей реальности больше отношения не имеет, как бы ты для подруги не старалась.
— Потому что ты не простил и не хочешь прощать.
— Потому что не простил, — легко согласился он. — Остальное — твое желание.
— Знаешь, Лиза считает тебя сложным, я тоже думала, что ты таишь загадку. Но сейчас вижу упрямство, помноженное на твердолобость. Ты не выберешься, пока будешь бояться.