— Думаю, нам определенно стоит это обсудить, — цедит Артем.
Я вскидываюсь. Даже если я и ошиблась тогда и не попыталась сгладить вину, это не означает, что сегодня я буду по собственному желанию привязывать себя к позорному столбу и вручать камни пострадавшему.
— Я не нуждаюсь в подработке, — чеканю я и в ответ перерезаю взгляд Артема. — В Москве много толковых переводчиков. При должном усердии найдете подходящую кандидатуру.
Тон чересчур резкий, и это заметно всем. Норка меланхолично и сосредоточенно рассматривает меня. Иринка тоже с интересом косится. Фаина безмятежно уткнулась в телефон.
— Толковые они в резюме, — насмешливо отвечает Артем, не думая сдаваться. Конечно, глупо было на это надеяться. Его целеустремленности можно спеть оду. — Надежных людей ищут по рекомендациям. Проект слишком важен, чтобы рисковать, и специфичен. Ваш опыт может оказаться ключевым.
— Рекомендации также могут дать осечку, уж поверьте моему опыту. Не хочу, чтобы вы потом жалели.
Я кричу себе остановиться, но стоп-кран будто заклинило. Прошлое накатывает яростными волнами, грозя похоронить меня под эмоциональной толщей. Присутствующие внимательно следят за пикировкой, не понимая вдруг возникшего накала. Никто из подруг не знает о случившемся тогда. Это моя позорная тайна.
— Спасибо за предупреждение, Лиза. Но я тоже не лыком шит. И уверен, что с высоты опыта смогу распознать дилетантство.
— Тогда вам тем более легко будет подобрать кандидата. Дерзайте, Артем.
— Очень жаль, — вдруг сдается Артем и поворачивается к Норке. — Что ж, Аня, спасибо за помощь. И за сопереживание.
Меня веселит эта перемена. Я смотрю на Норку. Что я слышу? Она сопереживает? Норка, которая самолюбие возвела в ранг религии? Она переживает за какой-то проект, о котором не знала еще неделю назад? Кого ты хочешь обмануть? Пелена ярости вкупе с горечью вдруг спадает с глаз. Я отчетливо вижу признаки манипуляции. Он явно начал какую-то игру. И даже не думает таиться.
— Переживаю — громко сказано, — говорит Норка. Она не была бы собой, если бы не отвергла столь нелепую попытку сделать ее причастной к тому, что ей искренне неинтересно. — Я плохо понимаю, о чем идет речь, — это признание уже адресовано мне, в голосе извиняющиеся нотки. Еще бы, мы не готовы конфликтовать из-за какого-то постороннего мужика. — Поэтому, если тебе неудобно это предложение, то и закончим на этом.
— Мне неудобно, — тут же вырывается у меня. Я зло и победоносно смотрю на Артема. Придурок, ты плохо знаешь свою Аню и то, что мы растили долгие годы.
— Что ж, ваше право. Все же уверен, вы отличный специалист, — покорно заявляет Артем, и только я знаю тайный смысл фразы. Она похожа на бросок копья, призванного не убить, но неприятно ранить. Ритмика его речи подтверждает, что он далек от примирения с моим отказом.
— Лиза давно не занимается подобным, — говорит Иринка. — Надо было раньше ее нанимать. Когда у нее было время на такие халтуры. А сейчас она занята. Создает умные системы для домов. Заинтересуйтесь лучше этим. Очень перспективное направление, между прочим.
Я мысленно закрываю глаза. «Конечно, спасибо тебе, подруга, за попытку помочь, но сейчас лучше бы ты молчала».
— Создает умные системы, — повторяет Артем. — Это впечатляет, согласен. Я подумаю, Ирина. Меня всегда занимали перспективные направления.
В голосе мед, но я чувствую, как остро пахнут капли дегтя в нем. Как скоро он не выдержит и ударит? А ведь сейчас я не готова к сражению. Что тогда? Бежать? При мысли о бегстве меня передергивает. Этот опыт с Артемом мы тоже прошли.
В возвышении над головами возникает официант, разряжая обстановку. На подносе у него разноцветные бокалы. И пара плоских тарелок с закусками. Я получаю наконец свой коктейль. К горящему зуду на ладонях и колене добавляется жар внутренний.
Иринка требует информацию, из дикой или домашней утки у них конфи. Официант этого не знает. Норка расслабленно пьет мартини. После шести она обычно не ест, благосклонно соглашаясь только на легкий алкоголь. Для нее произошедшее — дело законченное. Для меня же только начинается.
— Домашняя утка, по-любому, — заключает Иринка, едва официант отходит.
— Я говорила Вилену, что этот ресторан давно испортился, — невпопад заявляет Норка.
— Вилен тебя понял, — говорит подошедший Вилен. — И даже согласен. Больше сюда ни ногой. Как вернусь, выберешь ресторан для моей встречи.
Я не понимаю, шутит он или всерьез, но Норке, судя по ее горделивому виду, приятно.
— Ты еще вернись сначала, — фыркает Иринка, но я понимаю, что ей хочется задать другой вопрос. И много, очень много вопросов. Только вот женское самолюбие мешает.