Я взял сувениры, которые наивный юный наездник привез из Англии, и выложил на туалетный столик ряд бесполезных бумажек.
Самой большой из них оказалась официальная программа международных соревнований. Она была на английском языке, но в нескольких местах были по-русски вписаны результаты и имена победителей. Чтобы поместить программу в матрешку, листок скрутили в трубочку.
Кроме того, там лежали две неиспользованные открытки с видами Лондона, коричневый конверт с клочком сена и пустая пачка из-под "Плейере". На лицевой стороне маленькой металлической пепельницы была нарисована лошадиная голова, а на обороте стоял штамп "Made in England". Еще там была плоская жестянка с ментоловыми таблетками от кашля, несколько клочков бумаги и карточек с какими-то надписями и наконец остатки содержимого похищенного чемоданчика ветеринара.
Стивен был совершенно прав, предполагая, что на долю Мише достались какие-то пустяки. Интересно, как этот мальчик разбирался с английскими надписями на ярлыках?
Среди сокровищ было четыре огромных – два на два дюйма – облатки порошка эквипалазона, каждая из которых содержала один грамм фенил-бутазона В Ц ветеринарного, известного в мире жокеев под названием "бьют".
За десять лет тренировки собственных лошадей я использовал этот препарат бесчисленное количество раз, поскольку это средство было наилучшим при воспалениях и болях в переутомленных и ушибленных ногах. На многих соревнованиях его разрешают давать лошадям непосредственно перед выступлениями, хотя в Англии и некоторых других странах он запрещен вплоть до дисквалификации. Иногда "бьют" считали наркотиком, но очень многие относились к нему так же легко, как к аспирину, и чтобы добыть его, вовсе не требовалось обращаться к ветеринару. В матрешке содержалась примерно дневная доза этого лекарства.
Небольшая пластмассовая трубочка содержала сульфаниламидный порошок для посыпания ран. В круглой жестяной коробочке был другой порошок – гамма-бензен-гексахлорид. Кажется, он был предназначен для борьбы с блохами.
Мелко сложенная листовка расхваливала препараты против стригущего лишая, и это было все.
Ни барбитуратов, ни промедола, ни стероидов. Наверно, Крамер или его конюх основательно почистили похищенную аптечку.
Ну что ж, подумал я и принялся укладывать коллекцию обратно в матрешку. И на том спасибо. Но все же я еще раз неторопливо просмотрел все, чтобы как следует убедиться, что ничего не пропустил. Открыл коробочку с порошком от блох, в которой действительно был порошок от блох. Открыл трубочку с сульфаниламидной присыпкой, которая содержала сульфаниламидную присыпку. По крайней мере, я предполагал, что это именно они. Если из этих двух белых порошков один окажется героином, а другой ЛСД, то я все равно не смогу определить это на глаз. Эквипалазон был в фабричной упаковке, фольга не нарушена. Я положил таблетки обратно в матрешку.
Потом я потряс программку, но внутри ее ничего не оказалось. На клочках бумаги и карточках были какие-то надписи на русском и немецком языках.
Их я отложил в сторону, чтобы перевести с помощью Стивена. Сигаретная пачка была пуста, а в жестянке с леденцами от кашля... оказались вовсе не леденцы. В жестянке лежал сложенный лист бумаги, на котором лежали три завернутые в вату крохотные стеклянные ампулы.
Ампулы были точь-в-точь такими, как те, в которых я держал адреналин: меньше двух дюймов в длину, шейка резко сужалась примерно в трети длины от запаянного конца, чтобы было удобно ее обломить и набрать небольшой иглой жидкость. Каждая ампула содержала один миллилитр бесцветной жидкости. Доза для инъекции человеку. Половина чайной ложки. Но, по моему разумению, совершенно недостаточно для лошади.
Достав одну ампулу, я попытался прочесть на свету надпись на стекле, но буквы были такими маленькими, что их было невозможно разобрать. Это не был адреналин. Мне показалось, что там написано "0,4 mg naloxone", однако легче от этого не стало, так как я никогда не слышал о таком препарате.
Тогда я развернул клочок бумаги, но и это не помогло. Там были какие-то записи – увы, сплошь по-русски. Положив листок обратно, я закрыл коробку и отложил ее в сторону. Все эти загадки нельзя было отгадать без помощи Стивена.
Сам же Стивен намеревался разделить этот день между лекциями и Гудрун, но сказал, что начиная с четырех часов дня будет недалеко от телефона и я смогу ему позвонить. Я подумал, что вряд ли записки на Мишиных обрывках бумаги настолько важны, чтобы я мчался в университет или Стивен пулей мчался ко мне. Все остальное можно выяснить по телефону. Я позвонил Стивену – Как дела? – спросил он.
– Стены воют, – сообщил я.
– Вот те раз!
– И все же... Не сможете перевести мне несколько немецких слов, если я продиктую их вам?
– Вы думаете, что это умно?
– Остановите меня, если вам покажется, что я говорю лишнее, – предложил я.
– О'кей.
– Договорились. Начнем сначала. – Я прочел по буквам две строчки, написанные от руки на одной из карточек.
Дослушав до конца, Стивен рассмеялся. – Это означает: "С наилучшими пожеланиями. Фолькер Шпрингер". Это мужское имя.