Глава первая. Пробуждение
Год 3Э (с. 5Э) 1199, месяц Возрождения, день восемнадцатый
Багровый закат озарял предгорье Е́сенмор. Долы, запеленатые в последние солнечные лучи — точно за завесой безвредного пламени, — готовились ко сну.
Долгие закаты и рассветы окаймляли дни и ночи Ие́рниторна: всё благодаря двум солнцам, приглядывавшим за небесами этого мира. Одно из солнц уже закатывалось за горизонт, и стайка диких птиц, мирно планировавших в вышине, под самыми облаками, издала протяжный крик-прощание.
— Что-то вы припозднились сегодня, ребята, — ответила птицам девушка по имени А́мрун, с улыбкой приложив руку ко лбу, и недолго наблюдала за их полётом, пока отзвуки птичьих голосов переплетались и догоняли уходившее солнце.
— Сомневаюсь, что им знакомо такое понятие, как расписание, — скептически отозвался в стороне её спутник, который в это время с подозрением разглядывал пушистый куст.
— Откуда тебе знать? Не припоминаю, чтобы ты умел говорить на птичьем языке.
— Точно так же, как и ты.
Амрун с раздражением выдохнула: вечно-то с ним так; своим скептицизмом Ио́ллан то и дело испортит момент. Но как бы то ни было, и к нему Амрун старалась относиться со снисхождением — он ведь всего лишь человек, в то время как она, ни много ни мало, из благородного рода она́ре — сильвэ́.
— Терпеть не могу патрулировать Старый Обвал, — негодовал Иоллан впоследствии, вышагивая по протоптанной тропинке.
— Ты говоришь это о любом патруле.
— Неправда. Патрулировать лес или окрестности деревни не так уж плохо. А здесь... на многие мили — ничего нет. Кроме, конечно, Разлома. Знаешь, почему-то моё настроение всегда портится, стоит только приблизиться к этой штуковине.
— Сомневаюсь, что всё дело тут в Разломе...
Амрун подшучивала над ним, хотя в глубине души поддерживала: эхо далёкого прошлого обитало в Обвале и действовало в самом деле угнетающе. Даже на неё, жизнерадостную и неунывающую. Как бы она ни старалась не думать о вязком тревожном ощущении вблизи старого шрама, оно тем не менее сковывало её из раза в раз. Видимо, даже люди чувствовали это — в своей, непостижимой для неё, манере.
Малое солнце в одиночестве спускалось ниже к горизонту. Оно несло собой красноватый свет, благодаря которому с каждой минутой заката цвета мира становились всё причудливее. Амрун любила это особое зыбкое время суток, плавно перетекающее в сумерки. Окружавшая её реальность окрашивалась во всевозможные оттенки красного, и кое-где они склонялись даже к потустороннему фиолетовому, из-за чего создавалось ощущение, словно Амрун смотрела сон наяву. Или будто бы в эти мгновения можно легко заглянуть за Грань и попасть в другой мир… только руку протяни.
Вскоре девушка уже спускалась в направлении центра Обвала, к месту, где покоился земляной шрам.
— Нам действительно надо спускаться туда? — вопрошал Иоллан, до последнего оставаясь наверху. — Честное слово, почему ты всегда так дотошно относишься к патрулям?
— А почему не относишься ты? — громко отвечала ему сильва, не отвлекаясь от спуска. — Что с вами, людьми, не так? Почему я должна каждый раз напоминать вам, что это, знаешь ли, наша работа? Мы — Хранители Врат Заката, следовательно, должны охранять эти места?
— Да, конечно, да. Но охранять от чего? Ты здесь ровно столько же, сколько и я, и, как я, могла бы заметить, что ничего не происходит. Никогда. Кроме парочки-другой заблудших отродий — раз в месяц! — да потасовок среди местных. Уж точно не в Обвале!
Амрун остановилась, только чтобы вздохнуть, повернуться к напарнику и, уперев руки в бока, бросить на него выразительно твёрдый взгляд.
— Спускайся уже в ка'а́рхов Обвал.
Противясь всем существом, Иоллан сдался и последовал, недоверчиво спрыгнув на камень ниже. «Ка'архов, — пробубнил он вместе со следующим шагом, — вот именно, что ка'архов».
Весна не прикасалась к Старому Обвалу — Амрун подозревала, что и другие подобные места не затрагивались временами года. Расцвет новой жизни и благоухание так редко цветущей степи делали наступление сезона в этом году особенно ярким, но сторонились пределов голых камней окружавшей Разлом впадины. Эта земля была мертва и обречена оставаться таковой до исхода мира — как застывшая во времени картинка, трагическое пятно в полотне художника реальности. Пока двое Хранителей спускались туда, сумерки, казалось, начали быстрее падать на землю. Или, может, людские легенды несли в себе долю правды и земли вокруг Разлома сохранили в себе остатки былой тьмы. Следуя за своей напарницей, Иоллан, с трудом скрывая напряжение, разглядывал серые валуны и нервно теребил рукоять меча на поясе, когда проход начал сужаться — камни нависали над ними в бессловесной угрозе захлопнуться и оставить незадачливых путников здесь навсегда.