Ещё немного подобных размышлений — и неуёмная память вновь напомнила Страннице о моментах, которые она делила вместе с кем-то, кого уже давно нет. Точно так же, в тишине они наблюдали за крохотными светилами, в течение редких спокойных ночей в Ремо д'Зерране, которые, казалось тогда, будут длиться целую вечность.
— Великий Змей сегодня изумителен.
Воскресшее звучание родного голоса сотрясло память. Дораан вновь могла вообразить её улыбку перед собой — не менее яркую, чем звёзды.
— Уверена, это неспроста.
— Не неси чушь, — её собственный голос неприятно искажал воспоминание даже этой доброй усмешкой. — Мы обе знаем, что звёзды не благоволят дораен.
— Разве я не говорила, что ты намного больше, чем просто дораан?
Временами Страннице хотелось всё забыть, чтобы ощутить облегчение существования без боли, беспрерывно циркулировавшей по её телу. Но она не станет — ни за что. Она обязана помнить всё, до мельчайшей детали, и нести эту память в себе до последнего вздоха. Та жизнь могла десятикратно кануть в лету, но сколько бы дораан ни открещивалась от своего прошлого, оно никуда не исчезло. И она не должна исчезнуть.
Зачарованно всматриваясь в чёрную бездну над головой, взглядом и мыслями устремляясь ввысь, к звёздам, дораан не находила в себе ни сил, ни желания возвращаться к земле. Там ощущался призрачный шанс спасения и избавления, в то время как здесь за ней охотилось отчаяние. Мгновение, такое быстрое и нескончаемо длинное, она слушала дыхание степи и едва уловимое пение высотного ветра, тоскливого призрака земли. Всё дольнее в этот час молчало: никакой зверь не нарушал спокойствие ночи — только и слышно было, что шепелявое журчание воды да приглушённый шум мерно бьющегося сердца. Дораан закрыла глаза, внимая тишине вечности над её головой.
— Небо, — выдохнула она, — чего ты хочешь от меня?
Молчание вдруг прервалось: за её спиной послышался протяжный зевок. Странница с улыбкой обернулась на звук.
— Вы только посмотрите, кто здесь. Выспалась?
Большая саблезубая кошка сладко потягивалась, сминая когтями жёлтую траву, затем, глухо мурлыкнув с характерным посвистыванием на выдохе, подошла к хозяйке и со всей своей звериной нежностью потёрлась макушкой об её плечо. Не будь Странница привычна к подобным жестам, толчок головой повалил бы её наземь — что ни говори, сил у ийгарны немерено. Девушка рассмеялась, обняв её за шею, и ласково потрепала серо-каштановую шерсть.
— Как самочувствие, маленькая? Готова к сегодняшнему путешествию?
Кошка отстранилась и пробурчала что-то в ответ на своём бессловесном языке, вслед за чем устроилась на земле подле дораан с несчастным выражением морды.
— Да, я знаю, — говорила она, поглаживая зверя между ушами. — Перестань, это ради твоего же блага. Я бы сама сходила, но не могу же оставить тебя здесь одну. Степи ка'архами полнятся.
Ийгарна отозвалась приглушённым рычанием на её слова.
— Ладно тебе, — усмехнувшись, дораан поднялась с земли. — У меня есть кое-что, что тебя приободрит.
Пока она отходила к одному из камней перед входом в пещеру, ийгарна, подняв голову, внимательно следила за хозяйкой и заметила появление туши на её руках. Глаза кошки заискрились, она поднялась, села в ожидании и облизнулась. Странница вернулась на прежнее место и положила убитого — весьма упитанного — сайгака перед своей спутницей. Она пригрозила кошке пальцем, когда та чуть не кинулась на свой обед в следующее же мгновение.
— А-а, погоди. Терпение, Зо́рья.
Она послушно села в прежнюю позу, пристально смотря на девушку, в ожидании.
— Сначала молитва.
Странница скрестила ноги, сложила ладони на сильванский лад и, закрыв глаза, смиренно склонила голову, приготовившись вполголоса произнести церемониальную хвалу высшим силам.
— Шиа, милостивая и справедливая, Светлая Защитница Иерниторна, Мать Пятерых. Сегодня я — Шеш Огие́заш, урождённая дораан, — возношу Тебе благодарность за пищу, которую Ты даровала нам. Прошу, да воздай Ты нам новых сил этой снедью, достаточных, чтобы пережить грядущий день и достойно встретить все испытания, что он ниспошлёт на нас по воле Твоей. Прошу, прости нам нашу смертную природу за то, что вынуждены мы были отнять жизнь сего невинного создания, детища Твоего...