Не своими глазами Амрун смотрела сквозь волны эмоций и видела: кровь и песок, размытые пятна незнакомых лиц, запирающиеся стальные двери; плоть горела солнце; благостный свет обернулся плотоядным зверем и нещадно сгрызал кожу, обнажал мышцы, кости, а затем пожирал и их; ей хотелось убежать, спрятаться; ей хотелось придать жёлтому песку больше крови.
Амрун не ведала, как долго это продолжалось. Но в какой-то момент сквозь песок проросла трава, поначалу сухая и жёлтая, а затем позеленела. Живая. Земля ещё живая. После — пришла вода, и из неё, в зеркале безымянного водоёма, начерталось лицо. Странница. Она глядела на Амрун из воды — или, скорее, это сама Амрун смотрела в воду её глазами. Спустя долгое немое мгновение, дораан собрала длинные белые волосы, взяла нож и срезала их под корень. Светлый призрак облегчения разнообразил эмоциональную смуту. Всё в прошлом. Кончено. Вода уносит отражение, уносит сожаление; вода уносит сама себя. Может быть, она смилостивится и заберёт с собой кровь на песке.
По ту сторону гор Есенмор, где Долы заканчивались и к плодородной земле подбиралась голодная Сеандрит, люди загнали одинокого зверя. Смех отскакивал от стен сознания; чужая кровожадная забава побеспокоила едва притихшую ярость, и огонь угрожал разгореться вновь. Эти люди — не охотники. Они довольны и сыты, а страдание зверя — их развлечение. Их глумление над природой и тщеславное стремление доказать самим себе, что они сильнее хищника, что они лучше и выше лишённых слов тварей земли. Клинок сверкнул в сиянии враждебного жёлтого солнца — в бессчётный раз... Нет. На земле не прольётся красная кровь. Люди уходят. Что насчёт нас?
Воспоминания утопали в ярком свете солнц, улетучивались, подхватываемые широким дыханием степного ветра. Продираясь сквозь ослепительное сияние, Амрун на краткий миг увидела Долы целиком, точно летела над ними — безграничное пространство развернулось перед ней, от северного предгорья Исфални до Скалистого Берега... затем, драконий рёв пригвоздил её обратно к земле и пламя укутало всё вокруг. Всепожирающий огонь смыло бирюзовой водой беспокойного океана. Всплески пенистых волн, поднимаясь ввысь, тянулись к небу, прижимались друг к другу, каменели и вырастали глыбами среди облаков — парящие острова над долиной Харе́т. Витиеватые трещины в подножии непостижимых островов угрожающе приближались, пока земля не обернулась вновь небом, а последняя видимая трещина преобразовалась в Змеиный Раздел. Тишина пронзительным звоном оглушила Амрун, и она не удержалась на краю исполинского ущелья. Она стремительно падала вниз, и небо падало вместе с ней, на неё; оно трескалось, мрачнело, разрывалось на части. Свет исчез и на смену его явилась беззвёздная потусторонняя темнота.
________________________
¹ Можешь утешать себя, сколько угодно, но это ничего не изменит. Я тебя вижу, Огиезаш.
________________________
Открыв глаза, Амрун схватилась за голову: нестерпимая боль пронзила её затылок и выдернула из хаотичного потока видений обратно в реальность. Девушка склонилась, прерывисто вдыхая воздух. Он царапал её лёгкие, точно она только что погрузилась на глубину морского дна и вынырнула обратно. Вокруг всё было по-прежнему. Никаких теней, никаких змей — только гробовое молчание Старого Обвала и свистящий над камнями ветер. И строгие глаза-солнцы по-прежнему прятались за мрачными тучами.
Как только жгучая боль в голове утихла, сильва поднесла ладони к щекам и обнаружила, что они были влажными от слёз. Амрун попыталась подняться, но удалось ей не сразу — ноги онемели, и всё тело тряслось в непереносимом напряжении.
Её интерес оказался оправдан — отчасти. Амрун действительно нашла воспоминания. Но не свои.
Когда пережитые впечатления успокаивались и замолкали, и внутреннее состояние возвращалось к жизни в настоящей реальности, девушка нашла в себе новый оттенок чувства досады. Неведомым и совершенно непонятным для неё способом эхо в Старом Обвале показало ей Странницу — ту, ради кого она собственно и отправилась в сегодняшний спонтанный злосчастный поход. Почему? Она всё-таки должна продолжить искать её? Ради чего? Может, растрихонов Разлом изволит выражаться конкретнее и прямо скажет ей, с чего хотя бы начать?
Стоило Амрун выбраться прочь из Обвала, как из кустов на неё накинулись нечто огромное — рыча, оно разинуло чудовищно зубастую пасть, и в мыслях сильвы во мгновение ока пронеслось: всё, наступил её конец. Взвизгнув, она отскочила, чудом оставшись стоять на ногах, и только впоследствии, отойдя от шока, поняла, что это уже знакомая ийгарна. Та и не думала причинять никакого вреда: после своего вероломного выпада она только спокойно подошла и обнюхала девушку. Амрун нервозно улыбалась вниманию большой кошки и уже было выдохнула с облегчением, когда зверь прошёл мимо, но стоило ей обернуться, как она во второй раз чуть не повалилась с ног от испуга, увидев фигуру дораан, напоминавшую мрачную тень.