— Да, я знаю!
Амрун со стороны наблюдала за происходящим и не могла сдержать улыбки. Пуба выглядел и звучал таким увлечённым в обществе этого мага, как ребёнок, дорвавшийся до чего-то, о чём долго мечтал и без устали требовал от взрослых. Временами Амрун напрочь забывала о том, что он всё же по-прежнему оставался ребёнком, несмотря на недавно полученное звание Хранителя.
— Баи́зу рассказывала, что её прабабушка по линии матери была потомственной гадательницей по дыму. И всё всегда предсказывала верно. А ещё, в нашем городке ежегодно проходил фестиваль, в неделю перед Первым рассветом, где можно было свободно посмотреть на то, как Одарённые творят свои чудеса. Колдовство на свечах, преобразование предметов в кристаллы... Однажды я даже видел человека, который мог менять лица! — тут Пуба прервался и тоскливо вздохнул. — Хотел бы я тоже обладать хоть крупицей того, что есть у вас...
Лифаэн улыбался, внимательно слушая юношу. По его опыту, дети, в особенности беспризорники вроде Пубы, с фестивалей чаще уносили с собой воспоминания о бесплатных угощениях, чем о представлениях Одарённых, которыми зачастую являлись не самые впечатляющие действа, что могли затягиваться на долгий час — чтобы творить свои чары, людям всегда требовалось больше времени, не говоря уже о том, что выражались их умения несколько иначе, чем у онаре. Элементальная магия, наиболее яркая и зрелищная из всех известных школ, чрезвычайно редко была подвластна человеческой руке.
— Ещё слишком рано, чтобы судить, — в утешение проговорил сильван. — Дарование может проявить себя в любой момент вплоть до совершеннолетия. И, в отличие от детей онаре, по вам никак не возможно определить заранее, наделены ли вы магией или же нет.
Амрун, хотя не видела лица младшего товарища, могла отчётливо представить себе его выражение в этот момент. Как бы она ни противилась прерыванию их милой беседы, сильва всё-таки решила заявить о своём присутствии, пока Пуба замешкался с ответом.
— Прошу прощения, — проговорила она, приблизившись к ним. — Пуба, тебя там Заин разыскивает. Сказали, ты поймёшь...
Он отозвался раздражённым вздохом, пока вставал из-за стола.
— Только бы не это снова...
Поборов негодование, Пуба уважительно поклонился Лифаэну и поспешил к выходу из библиотеки.
Амрун заняла освободившееся место подле сильванского мага и некоторое время в молчании смотрела на него, не уверенная, как начинать разговор. Лифаэн, терпеливо подождав, но так и не дождавшись ни слова, поднял взгляд со страниц книги на неё:
— Вас что-то тревожит. Могу помочь?
— Я просто... не знаю, к кому ещё могла бы обратиться.
Девушка отрешённо выдохнула, собираясь с мыслями и в очередной раз напоминая себе, что сейчас ей точно пора было успокоиться и начать вести себя прилично.
— Только что я снова побывала в Старом Обвале. И произошло что-то странное. Ещё страннее, чем в прошлый раз...
— Что вы имеете в виду?
Она усмехнулась про себя: неужели, в самом деле, кто-то не спросил её в первую очередь, зачем это она туда полезла? Чудеса да и только.
— Вспоминая ваши слова, мне стало интересно, существует ли вероятность того, что я, если постараюсь, смогу отыскать прошлое, среди эха вблизи Разлома. Я понадеялась, что хотя бы так смогу найти что-либо из своего собственного... Хотя бы там. И, в самом деле, я нашла что-то. Но это были не мои воспоминания. Я видела... её. Странницу.
На этих словах Лифаэн вдруг отпустил сдержанный смешок и произнёс вполголоса:
— Даже так, значит?..
— О чём вы? — Амрун вопросительно повела бровью. — Как это вообще случилось? Почему...
Здесь сильван закрыл свою книгу, отложил её на стол, аккуратно придвинув к стене, и отдал всё своё внимание девушке перед собой.
— Видите ли, Амрун, время — весьма причудливый аспект нашего бытия, а в местах, где Грань наиболее тонка, наподобие Старого Обвала, нам иногда представляется возможность уловить нечто, по той или иной причине просочившееся за пределы общего потока. Таким образом, мы можем испытать опыт с, говоря простым языком, видениями. То не обязательно могут быть видения из прошлого: вполне вероятно, что и из будущего. Ввиду того, что деяния, которые мы совершаем в течение наших жизней, оставляют неизгладимый след как на ткани времени непосредственно, так и на жизненных потоках онаре и людей, с которыми мы взаимодействуем, и порой наше с ними взаимное влияние настолько велико, что так называемые линии жизней из двух или более сплетаются в одну во всеобщем полотне, прошлое или будущее, пойманное видением, не обязательно должно принадлежать собственно вам. Иногда мы можем заглянуть в поток времени того, на кого оказали или однажды окажем значимое влияние... Некогда, очень давно, у меня был схожий опыт с онаре, которым я крайне дорожу.