Амрун слушала Лифаэна и пыталась уместить получаемое знание в свою голову, как бы оно тому ни сопротивлялась, а когда сильван произнёс последние предложения, она откровенно покраснела, и несколько секунд промедлила, выстраивая единственный вопрос:
— Вы говорите, что... я и она... связаны?
— Может статься и так. У меня нет конкретного ответа: в конце концов, всё зависит от вас самих, ваших решений и поступков в дальнейшем. А может, дело не в этом, и вам вовсе не стоит беспокоиться понапрасну. Разве вы отправлялись сегодня в Долы с конкретной целью посещения Старого Обвала в поисках своих воспоминаний или же что-то происходило до этого момента? Не забывайте также: Разлом может играть с вашими эмоциями.
Теперь Амрун окончательно запуталась и притихла, загруженная разного рода мыслями. Лифаэн тоже молчал, выглянув в окно, а впоследствии вновь обратился к Хранительнице:
— Если честно, я провёл здесь уже достаточно много времени и откровенно нуждаюсь в свежем воздухе. Не согласитесь ли вы пройтись со мной?
Амрун кивнула без лишних слов; сейчас воздух ей самой очень даже не помешал бы.
Вместе они поднялись к мосту, где в этот час оказалось безлюдно. Редкие Хранители брели по нему от одной колонны к другой по своим делам, либо расслабленно общались друг с другом, собираясь в небольшие группы в отдалении. Из-за ветра невозможно было уловить их слов. Лифаэн облокотился на ограждение и в молчании обводил взглядом пейзаж бескрайних Долов. Амрун подле него тоже оставалась тихой, озадаченная своими размышлениями.
— Должен признаться, меня кое-что серьёзно беспокоит, — вдруг заговорил сильван. — У вас, определённо, сформирована некая связь с Разломами. Сильная связь. Но я всё не могу выявить ни причины её возникновения, ни её природы.
— Это... плохо? — опасливо отозвалась Хранительница.
— Не скажу, что существует конкретное разграничение между плохим и хорошим, в том числе и в этом вопросе. Связь — это данность; и как любое подобное качество, она нейтральна. Другое дело, как и для чего ею пользоваться.
— Не думаю, что я вообще хотела бы когда-либо пользоваться чем-то таким... Разломы, на мой взгляд, слишком опасны.
— Вы безоговорочно правы. Они были созданы в угоду тёмных целей и поныне едва ли несут в себе что-либо помимо разрушения.
— Нельзя ли с этим что-то сделать? — с надеждой в голосе обращалась к нему Амрун. — Не хочу, чтобы из-за этой связи, которой я нисколько не желаю, кто-нибудь пострадал... снова.
Лифаэн бессловесно перевёл на неё взгляд, сосредоточенно сдвинув брови. Амрун поняла, что ответ скорее отрицательный, и это не могло не расстраивать её.
— Это всё равно странно, — помолчав, сказала она. — Я думала, если такие связи и могут существовать, то, разве что, у кого-то из… не знаю, Предвечных?..
— Вовсе не обязательно. Следуя из того, что у вас нет воспоминаний о своём прошлом, смею предположить, что однажды у вас был контакт с Разломом. И он... повлиял на вас каким-то образом. Может случиться даже так, что именно это происшествие забрало ваши воспоминания.
Амрун понимающе кивнула и опустила взгляд к полу. Мгновение спустя новая мысль возникла в её голове:
— Надеюсь, это прозвучит не слишком нагло с моей стороны, но... может быть, вы сможете чем-то мне помочь? Вернуть мои воспоминания? Или хотя бы узнать, почему я их лишилась?
— Я и впрямь обладаю некоторыми знаниями в этой области. Но мой долг в том, чтобы предупредить вас: вмешиваться в чужое сознание, влиять на него, пусть даже с благими намерениями, — крайне рискованная затея. Нельзя предсказать, как такого рода вмешательство отразится на вашем сознании. Олицетворение самой себя в вашем прошлом может пойти вразрез с той личностью, какой вы являетесь сейчас, и это станет причиной слома. Я не стану отказываться от попытки, если вы настаиваете, однако прямо сейчас убедительно прошу вас как следует всё обдумать.