— Надеюсь, ты изволишь предупредить свой сброд в крепости о нашем с Зорьей прибытии, сильвэ, — перед тем, как уйти за ийгарной, говорила она Амрун ночью. — Мои планы на сегодня не включают в себя вероятность быть убитой на месте по причине "дораен".
Неуемная Хранительница снова кричала ей вслед:
— Подожди! Может, теперь скажешь хотя бы, как твоё имя?
— Не важно.
— Какое-то глупое имя, — смеялась она. — А я — Амрун.
— Я знаю.
Амрун встретила их на подходе ко Вратам, с печалью верно отметив, что Зорье явно стало хуже. Прежде чем совершить невозвратное и зайти внутрь, Странница остановилась на пороге, чтобы вздохнуть последний раз на открытом воздухе; и в этот момент она заметила большое пламя в стороне — резкое пятно яркого света на полотне ночи.
— Это...?
— Похороны, да. Тех, кого мы потеряли в эти дни.
После затяжного промедления, дораан отвернулась. В Ремо д'Зерране не бывает похорон. Чаще всего, умерших просто раздевают и оставляют на открытом воздухе до наступления рассвета, когда само Арэ́д-Ли́асэ, жёлтое солнце, сделает нужное дело вместо огня. А последний успех, представляющий собой возможность быть погребённым с фальшивыми почестями в металлическом ящике на кладбище подземного города, достигался только теми, кто этого нисколько, по её мнению, не заслуживал.
В настоящем моменте тёплый шерстяной клубок на постели рядом со Странницей зашевелился, и она с улыбкой почесала у большой кошки за ухом — та ответила ей благодарным глухим мурлыканием, не открывая глаз. Стоило признать, местные целители хорошо над ней поработали вчера, и это вопреки тому, что у них без того много забот в лазарете в последние дни.
Когда дораан доставила свою спутницу в лечебницу, она пожелала больше не иметь контактов с людьми в крепости и попросила просто отвести её туда, где она могла бы подождать новостей о состоянии Зорьи. Однако у Амрун были другие планы, и сильва всё равно, не взирая на сопротивление Странницы, потащила её на прогулку по крепости, показывать как наземные постройки вокруг, так и внутренние помещения Врат. В конечном итоге их неминуемо угораздило на мост, где небольшая группа молодых Хранителей, безучастных к похоронам внизу, устроила скромное застолье. Дораан равнодушно следила за ними — если бы её спросили, она бы сказала, что абсолютно никаких причин для праздника сегодня нет. В какой-то момент Амрун собралась их покинуть ненадолго и прежде, чем уйти, настойчиво попросила свою новую знакомую дождаться её возвращения — та нехотя согласилась за неимением выбора. Тогда-то к ней и подошёл тот рыжий дангер, которого Странница единственный раз видела в Обвале.
— Так вот она какая, причина беспокойства и эмоциональной смуты моей напарницы... Наслышан.
Девушка вздохнула, не скрывая раздражения:
— Не переживай, дангер. Меня не придётся долго терпеть. И вскоре у твоей ненаглядной напарницы не будет лишних причин для беспокойства.
— Н-да... — протянул он, скрестив руки на груди. — Спасибо, кстати, что спасла наши жизни в Обвале. И каким-таким чудом тебе удалось самой оттуда потом выбраться?..
— Всегда пожалуйста. Не важно.
Странница всецело игнорировала то, как Хранитель в недолгом молчании рассматривал её с очевидной предосторожностью, и надеялась было, что на том их взаимодействие закончится, однако человек всё-таки продолжил говорить:
— Чтоб ты знала, за свою собственную жизнь я не особо-то благодарен. Больно надо... У вас бы сказали: "и простреленным ззеда́ кроешь", а?
Он улыбнулся, будучи несомненно уверенным в том, что природа наделила его исключительным остроумием, и отпустил паузу в ожидании ответа, но единственный ответ, который предоставила ему дораан, — полный осуждения взгляд.
— Я это к чему. Меня можно было бы и не спасать, мир бы от того не опустел. Но Амрун — безусловно того стоит. И не только лишь потому, что она из сильвэ. Она... необыкновенная. Во всём. Так что теперь уж будь добра хоть с ней повежливее.
— А то что?
Он развёл руками, наглядно демонстрируя безысходность возможной ситуации.
— Боюсь, быть дуэли.
Это уже заставило дораан рассмеяться:
— Однако. А ты отчаянный.
— Это правда. Каюсь.