— Ты не понимаешь...
— К сожалению, я понимаю. Но ты, похоже, нет. Ты не видишь или не хочешь видеть очевидного, ослеплённая тем, что воображаешь сама себе о своих сородичах. Создала себе безусловный образ, что они идеальны. А они не идеальны. Никто не идеален! И ты — яркое тому подтверждение.
— Я?
— Именно, ты.
— Объяснись.
— Может, для кого-то там ты была обузой. Может статься, что и для собственной семьи. Именно поэтому тебя отправили в Долы коротать свои дни, вдали от Иллаена... Смывать пятно позора, как это у нас называется, — Иоллан презрительно фыркнул. — Все одинаковы, не важно, как выглядят и насколько долго живут.
Это стало последней каплей в терпении Амрун. Сама того не замечая, сильва своими эмоциями бесповоротно расшевелила забытую магию, покоившуюся в камнях. Последний энергетический толчок, которого Обвал ждал с нетерпением.
— Я не сделала ничего плохого! — воскликнула она.
— Ты так считаешь только потому, что не можешь вспомнить. Ничего. Ты никогда не задумывалась, почему?
— Ты понятия не имеешь, о чём сейчас говоришь.
— Да? Ну, тогда, наверное, тебе лучше отправиться туда, чтобы узнать напрямую, почему это вдруг тебя лишили дома в родных краях. Посмотрим, что они там ответят и как быстро ты вновь окажешься здесь. Заново — без воспоминаний.
— Не знаю, возможно, у вас, людей, это не так, но в Иллаене от родных не избавляются. И тем более не отбирают их воспоминания!
— Может, так. А может быть, ты вовсе и не из Иллаена. Как будто я не знаю, как живут онаре, по несчастливой участи оказавшись за пределами своего королевства, и что делают для того, чтобы...
Иоллан прервал свой определённо вразумительный ответ, так как его отвлёк свет, вдруг пробежавшийся по всему Разлому. Он протёр глаза, понадеявшись, что это было всего-навсего игрой закатного солнца, но ошибся. Амрун стояла чуть ли не на самом краю, и понимание запоздало обрушилось на него сокрушительным ударом.
— Амрун... Амрун, остановись!
— Что ещё?!
Она обернулась и увидела то же, что и он в следующий миг: земля зашевелилась вдоль неровных краёв обрыва всего в паре шагов от них. Оба отпрянули, когда расползающиеся края шрама вспыхнули, прежде чем разойтись ещё. Скрежещущее ворчание раздалось в стороне: то ли перепалка между Хранителями, то ли движение сухих камней привлекло внимание ни́ршей. Низкорослые обезображенные твари обитали в пещерах подле Разломов и в целом не доставляли проблем в обычное время, если их не тревожить и, если были замечены в самих Долах, своевременно вторгаться в их гнёзда и ликвидировать — так или иначе, любой целенаправленный конфликт с ниршами осуществлялся отрядом куда большим, чем двое патрульных. Иоллан тотчас обнажил свой меч и выступил вперёд, а Амрун только отошла ему за спину, выставив перед собой руки.
— Посмотри, что ты сделала!
— Я не делала ничего! Но я же говорила, что здесь что-то происходило!
Амрун собиралась прибавить что-то ещё, но с силой встряхнувшаяся под их ногами земля вынудила её прерваться. Оба Хранителя чудом устояли на ногах, в отличие от ниршей — те нелепо повалились с лап наземь. Ни Иоллан, ни Амрун до сих пор не понимали, что именно происходило и почему, однако одно стало предельно ясным: Разлом открывается.
Нирши восприняли встряску как атаку, адресованную им, потому завизжали и всем скопом кинулись на патрульных. Иоллан встретил их щедрыми взмахами меча, сразив на подступе сразу двоих. Амрун отступила на шаг, стараясь, как бы сложно ни было, абстрагироваться от происходящего и сконцентрироваться на потоках энергии вокруг себя, сплести энергию из тонких нитей в весомый клубок магии, чтобы голубоватый огонь вспыхнул в её ладонях. Едва ли этого огня было достаточно, чтобы защитить её, но другого выбора не оставалось — девушка никогда, из твёрдых убеждений, не носила с собой никакого оружия. Защищая свою жизнь, она направила поток пламени на подкравшихся к ней тварей — те в панике отпрянули, хотя магия и не коснулась их. Огонь был их слабостью, как и свет жёлтого солнца. В обычное время этого бы оказалось более чем достаточно, чтобы спугнуть ниршей и заставить забиться обратно в свои логова, однако в настоящую минуту ка'архи только рассвирепели и кинулись на собственный страх, не оставляя Амрун другого выбора, кроме как противостоять им.