— Да... я тоже по сей день вспоминаю эти закаты. Как и каждый день, проведённый в открытом море, — Кристран охотно поддержал её ностальгическое настроение. — В Иллаене, конечно, есть Ара́нс-Фаэ́н. Однако, признаюсь вам, это и рядом не стояло с тем, что из себя представляет Серое море Ан'маро. Да, красота Аранс-Фаэна радует глаз, приятно проводить время в его окрестностях, наблюдать за мерным покачиванием волн кристально чистой сапфировой воды, иногда даже за душу берёт, но... это всё не то. Вблизи иллаенского водоёма не отыщешь того духа, присущего одним лишь северным морям.
— Этот дух — символ нашей неограниченной свободы. На волнах Серого моря чувствуешь себя его неотъемлемой частью, чувствуешь, словно твоя собственная жизнь становится полной и бесконечной, как само море. Но вместе с тем... такой незначительной. Крошечной. Единственной?
— Верно. Ведь что есть морские глубины? Колыбель всего творения, бескрайняя, мистическая, но и холодная; воистину, мрачные силы могут скрываться там, в непостижимом. И потому вблизи настоящего моря тебе не должно быть просто приятно и спокойно, как с Аранс-Фаэном. Бессознательная часть твоего разума неизбежно остаётся в трепетном ужасе перед лицом сокрытого хаоса и мощнейшей энергии, по милости своей способной как даровать жизнь, так и обречь на погибель.
— А хорошо сказано... — ненадолго задумавшись, она ухмыльнулась возникшей мысли. — Надо как-нибудь поприставать к Колючке, узнать, как там дела с Мёртвым морем за Ремо д'Зерраном...
— Ну вот, — не выдержала Баизу. — Теперь это до утра не закончится.
— Вы в своём Онгалри не понимаете ничего. Откуда бы? У вас же там одно болото!
— А хорошо сказано... — ненадолго задумавшись, она ухмыльнулась возникшей мысли. — Надо как-нибудь поприставать к Колючке, узнать, как там дела с Мёртвым морем за Ремо д'Зерраном...
— Ну вот, — не выдержала Баизу. — Теперь это до утра не закончится.
— Вы в своём Онгалри не понимаете ничего. Откуда бы? У вас же там одно болото!
— Значит... — в моменте, когда Заин оказалась отвлечена очередной распрей с этой старшей Хранительницей, Амрун обратилась к Кристрану. — Вы тоже не из Иллаена. Однако сейчас живёте там? Мне казалось, что они не принимают к себе даже собственных сородичей, если те выросли на чужой земле...
— Всё было не так... однозначно, — протянул он в ответ, отведя взгляд в сторону. — Сперва я угодил в Корноресс, в Аонэл-Рагнесс... где, позвольте сказать, оставил лучшие годы своей юности — и ради чего?.. А впоследствии я был, в некотором роде, замешан в одном громком происшествии, повлекшем за собой возвращение магов на родину, почти успешный переворот в Дживалевенре, всенародные беспорядки по всему Иллаену вплоть до колоний, tasr sёhn-to... когда всё закончилось, никто и разбираться не стал. Даже в том, что я, в общем-то, сильвэ не сородич...
— Но это же случилось сто лет тому назад?.. — изумлённо отреагировал притихший Пуба.
— Ох, и не говорите. Время летит.
Хотя Кристран и продолжал улыбаться, произнося это, Амрун удалось поймать тень подавленной эмоции в том, как он теребил орнаментированный край белого рукава и как прятал глаза, когда обмолвился о событиях многолетней давности. Она могла только догадываться, сколько ему пришлось пережить в те годы и в какую цену обошлось непосредственное участие во всём произошедшем. Не успела девушка решить, стоило ли ей поднимать какой-либо вопрос касательно времён смуты в Иллаене, чтобы удовлетворить свой интерес, или лучшим будет не испытывать терпение малознакомого онаре и побороть пагубное любопытство, как вдруг в помещении очутилась пара новых Хранителей, по которым было видно, что они только с дороги. Первый, почти такой же рыжий, как Иоллан, выглядел взволнованным и прямо с порога начал говорить:
— Побратимы, это мы перегрелись на солнце или там в долине на самом деле Высший дракон?
— Драконица, — поправила его Амрун. — Привезла нам новых гостей.