— Подумать только, — протянул второй Хранитель, которым оказался орлогер Ду.
— Доброго дня, Хранители, — приветливо отозвался Кристран. — Как величать вас?
Первый вдруг со всей воинской доблестью поклонился и торжественно представился:
— Варсидхасаарме́й VII А́з'инхо, из Ха́ркондо, первого города Данлребна по добыче а́исдона! — пока присутствовавшие Хранители хихикали, он по-свойски закинул руку на плечо орлогеру возле себя. — А это мой напарник — Ду. Орлогер. Говорит мало. Как пить дать, потерянный сын какого-нибудь лорда, или принц, или что-то в этом роде.
— Отстань, — орлогер в негодовании отстранился от товарища.
— А ты встречал вообще орлогера, который бы говорил не мало? — смеясь, поинтересовалась Заин. — Старшая не в счёт.
— Кристран... — он нахмурился, осмысляя полученную информацию. — Очень приятно, Вар...
— Варсидхасаармей, — повторила Амрун, отпустив смешок. — Привыкнете со временем.
— Ши... что за имя такое? Как насчёт, я буду звать вас просто Варси?
— Нет, — непреклонно отрезал Варсидхасаармей, — это древнее имя, берущее свои корни из Третьей эпохи старого счёта, со времён независимости Данлребна в годы правления Ро́ззака IV Лучезарного. Передаётся по наследству. Варсидхасаармей.
— Отлично, Варси! — кивнул Кристран, вызвав тем самым смех у всех прочих присутствовавших в зале.
— Ой, — Иоллан недовольно скрестил руки на груди, вальяжно откинувшись на спинку стула. — Вообще-то, в прошлом у меня тоже было длинное заковыристое древнее данлребнское имя со многими почестями.
— Ну да. Которого ты никогда не озвучивал, — поспешила дополнить Амрун.
— Верно. Потому что вы бы все языки переломали, будь у меня хоть половина такого упрямства. Особенно ты, Варсидхасаармей!
— Ты говори, приятель, говори... — снисходительно проговорил тот.
— А ты мне не указывай.
Дангер вызывающе прищурился на Иоллана, но всё же решил, что в этот раз лучше пока не доводить ситуацию до драматических последствий, и вместо того обратился к Кристрану:
— И как вам только удалось заполучить такое легендарное создание?
— О, это не самая интересная история, что у меня найдётся, — отмахнулся он. — Как-то давно — задолго до того, как судьба вынудила остаться в Адровенре, — мы с моим будущим супругом путешествовали по Корноррес и северу Бозанира, и однажды совершенно случайно обнаружили окаменевшее драконье яйцо. Я поначалу был уверен, что оно мёртвое, да грешным делом думал продать, как возможность подвернётся. Лифаэн же настоял повременить, мол, может, дракон нуждается в особых условиях. И вот что из этого вышло... в один прекрасный день она вылупилась. Маленький белёсый комочек чуда, умещавшийся на грудной клетке. Но, ох, как мы с ней намучились, пока она была маленькой... Попробуй прокорми детёныша Высшего дракона.
— А какие нужны условия для вылупления детёнышей Высших драконов?.. — вновь подал голос любознательный Пуба. — Вы относили его в те старые места в горах, где раньше обитали эти драконы? Или положили в огонь? Или...
— Ничего-то ты не понимаешь, Голова, — Заин прервала его увлечённое размышление вслух. — Всё дело в силе любви. Любое маленькое создание нуждается в тёплой принимающей атмосфере.
— Можно и так сказать... — отвлечённо улыбнувшись, смеялся Кристран. — Раз уж дело дошло до историй, мне тут вспомнилась одна, когда вы упомянули бозанирских лордов и их потерянных детей… Да, эта будет куда интереснее, — по-прежнему улыбаясь, но с новым, вкрадчивым оттенком, он устроился поудобнее на своём месте, точно собравшись вести долгий рассказ. — Когда-нибудь доводилось слышать о Белых Скитальцах в степях О́рнадара?..
Амрун охотно внимала его слаженной речи, мерному темпу, своевременным паузам, выразительным, отточенным интонациям, благодаря которым слова становились подобными гранёным самоцветам, пока он рассказывал свою пространную историю, что поначалу обманчиво казалась обыденной. Когда в повествование постепенно начали вкрадываться мистические элементы и непостижимые тайны, живое изложение Кристрана вынуждало кровь стынуть в её жилах, а в голове зарождалось всё больше вопросов, лишённых шанса найти ответ. Разумеется, захватывающее приключение из его с Лифаэном далёкого прошлого закончилось положительно, однако отзвучавшие слова оставили длинный холодный шлейф во впечатлительном сознании Амрун, погрузившейся в рассказ с головой и пережившей произошедшее точно наяву. Кристран снова смеялся, наблюдая озадаченность на лицах своих слушателей и вместе с тем красочно расписывая празднество в Орнадаре, когда всё было кончено. И в дальнейшем, звучание его заразительного смеха ещё долгое время отзывалось в памяти Амрун приятным, тёплым эхом.