— Быть может, ты всё-таки подумаешь насчёт предложения Лифаэна? — вполголоса промолвила Хранительница с интонацией последней надежды. — Хотя бы подумаешь — до завтра?
Прежде, чем дораан успела бы снова возразить, Амрун поспешила добавить:
— Я уже поняла это: ты странствуешь. Не любишь сидеть на месте. Сделаем вид, что не потому, что ты от чего-то пытаешься сбежать — так и быть, опустим, это твои личные проблемы, которыми ты не обязана делиться с первой встречной. Но разве мы не будем, ну, странствовать в ходе нашей миссии? Разве велика разница, насколько странствия бесцельны?
— Дело не в цели, а в попутчиках, — девушка отпустила невесёлую усмешку. — Вот, что тебе следовало понять обо мне первым делом.
Амрун снова вздохнула с разочарованием. И, стараясь быть честной сама с собой, она признала: у неё уже давно начали заканчиваться идеи, как можно было бы удержать дораан вблизи себя немного дольше, чем на ещё одно мгновение. В настоящем моменте, молниеносно промелькнувшем и погасшем в ночи, она поймала себя на сомнении: действительно ли ей это было так необходимо?
— Да... это так.
Кивнув, Амрун отступила от Странницы на шаг.
— Что же... ещё раз, спасибо тебе за то, что спасла кучу жизней и в том числе мою собственную. Правда. Знаю, ты, может, возненавидишь меня сейчас, но... мне было приятно. Узнать тебя. Даже без... ну, собственно узнавания.
— Хорошо.
Сильва поджала губы — отлично, у неё тут случилось почти чистосердечное признание, и это всё, что она получила. Она отвернулась, твёрдо вознамерившись уйти.
— Ты не слышишь? Я же сказала: хорошо.
В замешательстве, Хранительница вновь повернулась к ней — Странница прямо смотрела на её лицо. А затем закатила глаза, раздражённо вздохнув:
— Хорошо, я подумаю.
Услышав это, Амрун тотчас просветлела, заулыбалась, из-за чего ночь на краткий миг показалась ярче, и испытала душевный порыв подойти и обнять дораан, однако вовремя сдержала себя от совершения бесспорной логической ошибки, в ходе чего, сама не обратив внимания, выполнила сильванский жест благодарности.
— Спасибо.
Странница всё с тем же пасмурным настроем кивнула ей и снова обратилась к небу, пока Амрун так и замерла на месте, засмотревшись на её черты в звёздном свете. Чтобы привести себя в чувство, Хранительница отрешённо произнесла:
— Тогда... спокойной ночи.
— Шеш.
— Что, прости?..
— Моё имя. Шеш. Если тебе всё ещё интересно.
— Да, — сильва снова мягко улыбнулась ей. — Приятно познакомиться.
— Иди спать. Рассвет всегда наступает раньше, чем ты думаешь.
Лифаэн зашёл в комнату, бесшумно прикрыв за собой дверь. Прямо перед ним Кристран растерянно бродил неровными шагами из угла в угол.
— Araéd niё²⁰, — негромко заговорил Лифаэн. — Iein aondoh shienlahn âranr, te iâ tangr'lah dlerogannie. Sёyi ülkiera âr.²¹
Приблизившись, он заботливо взял его за руку.
— Мы оба знаем, что это неправда, — замерев от прикосновения, отрезал Кристран.
Он слегка сжал пальцами ладонь Лифаэна в своей и закрыл глаза, ощущая его тепло и концентрируясь на этом чувстве — оно здесь: настоящее, реальное. Как и всегда прежде, Кристран цеплялся за своего возлюбленного, как за единственную опору, способную удержать в этом мире, нещадно стремившемся избавиться от него.
— Мы оба знаем, что... неизбежно, — не открывая глаз завершил он.
— Нет. Не хочу даже слышать об этом.
Лифаэн шагнул в сторону так, что они встали лицом к лицу. Кристран не решался посмотреть на него; образ этого онаре был до невозможного далёк от того, как он вёл себя на людях ещё днём.
— Расскажи мне лучше вот что: в то время, когда меня не было рядом, ты исправно принимал лекарства, как я объяснял тебе?
— Да, — нехотя признавался Кристран, хотя сейчас уже не был полностью уверен.
— А помнил ли, что они плохо сочетаются с вином и прочими всевозможными вариациями спиртного?
Кристран вздохнул и снова чуть не отвернулся, но Лифаэн аккуратно обратил его лицо вновь на себя и с улыбкой произнёс: