— Otanier m'iëlar teé nie.²⁶
________________________
²⁰ Солнце моё.
²¹ Это был долгий день, ты переутомился. Всё хорошо.
²² Почему ты ушёл?
²³ Иногда мысли невольно посещали меня, говоря о том, что ты не станешь возвращаться ко мне. И я представить не мог, на что была бы похожа тогда моя жизнь.
²⁴ О, звёзды...
²⁵ Я... люблю тебя, душа моя.
²⁶ Как и я тебя люблю.
***
Увенчивающее север Долов плато Аа́ридан было невероятно красивым местом, особенно весной, и Ро́йна чувствовала себя обязанной показать его своей маленькой сестре. Девочка никогда не выходила настолько далеко за пределы их скромной деревни, расположившейся ближе всех прочих поселений Изгоев к границе с Гил-ор-Даном, и в целом её всё устраивало, но её старшая сестра находила это величайшим упущением.
— Почему ты такая трусишка, Хи́ма? — смеялась Ройна, пока они, взявшись за руки, поднимались на возвышенность, с которой лучше всего было смотреть на плато.
— Ты совсем не слушала историй от бабушки Марунни? Это место проклято! — жаловалась её сестра.
Девочке было уже совсем не до веселья; ей изначально показалось странным это предложение сестры “прогуляться”, но когда она поняла, куда именно они направлялись, ей резко стало плохо и страшно. Мрачные картинки, вложенные в её голову услышанными сказаниями Изгоев, оживали и пугали Химу угрозой воплотиться в жизнь. Однако уже было слишком поздно отступать, и родной дом казался отсюда недостижимо далёким.
— Неужели ты взаправду так сильно боишься того, чего никогда не видела, из-за каких-то старых историй? — не унималась старшая.
— Но ведь они настоящие!
— Глупышка. Если так и будешь бегать и прятаться от своих страхов, ты никогда не победишь их. Потом мне спасибо скажешь.
Рыжий пёс, увязавшийся за ними из деревни, принялся звонко лаять, откликаясь на обиду младшей из сестёр, выраженную нечленораздельными громогласными причитаниями.
— Страж, ну хоть ты не начинай, — прикрикнула на разошедшегося пса Ройна и закатила глаза, остановившись из-за неподвластных контролю возмущений Химы. — Ну же. Я обещаю тебе, что, даже если сейчас это может казаться страшным, ты не пожалеешь о том, что увидишь своими глазами. Или ты хочешь вернуться домой и всю жизнь так и просидеть за шитьём и плетением, как мама?
Когда девочка замолкла и с хмурым вызовом посмотрела на старшую, Ройна улыбнулась, присев на корточки перед ней:
— Я же знаю тебя. Настоящую тебя. Ты ведь отважная и дерзкая. Так вот тебе шанс доказать мне, Стражу, тому задирающему тебя полудурку Мияду и самой себе, что твоя смелость не заканчивается за пастбищной оградой. А не то больше не буду показывать тебе, чему новому меня отец научил во владении мечом.
Хима сосредоточенно сдвинула брови и поморщила носик, не глядя на сестру, пока находилась в процессе принятия трудного решения, а Ройна с улыбкой смотрела на её смуглое лицо и то, как ветер игрался с её непослушными чёрными волосами.
— Я больше не буду бояться историй о плато.
— Вот, это-то я и хотела услышать, — мягко усмехнулась она и, коснувшись задранного кверху кончика носа сестрёнки, поднялась.
— Но я слышала, как мама и папа говорили, что в южных Долах случилась беда… — Хима протестующе потянула Ройну за рукав, останавливая вновь. — Что, если чудовища и до нас доберутся? А нас не будет дома… и мы потеряемся, а они…
— Хима, перестань. Этого не случится. Хранители со всем разберутся — они всегда разбирались. А нам точно не о чем переживать, особенно здесь, на севере, — старшая снова протянула ей свою руку, предлагая на этот раз ей принять своё решение добровольно. — Так что, мы идём дальше?
Выдохнув, девочка взяла сестру за руку.
— Идём.
Химе казалось, что они никогда не доберутся до вершины, и целая вечность пройдёт вот так: сестра будет держать её за руку, пока она сама усилием заставляла ноги двигаться выше и выше, и звук сухой травы, возмущённой тем, что по ней шли, навсегда останется единственным звуком в мире. Однако, в конце концов, они добрались. И тогда… неописуемый вид открылся с этой возвышенности: горы без вершин, коронованные ещё не оттаявшим снегом, тянулись друг к другу, обречённые никогда не соприкоснуться из-за широкого ущелья, разделившего их навечно. Плато Ааридан напоминало павшего в незапамятном бою исполина, сотворённого из земли и камней, из груди которого вырвали сердце, вследствие чего и осталась эта рваная глубокая рана. А бледно-жёлтые, голубоватые да фиолетовые маленькие цветы, рассыпанные щедрой рукой весны по всей долине, укрывали покойного исполина почтенным саваном. Река, название которой давали не Изгои, точно с осторожностью подползала к ущелью змейкой, только чтобы обернуться водопадом и потеряться где-то внизу… Хима уже готова была забрать свои слова назад: как такое прекрасное место могло быть проклятым? Заворожённая пейзажем, она улыбалась, крепко держа сестру за руку; та с удовлетворением наблюдала, как недавний страх Химы сменяло восхищение.