Лифаэн перехватил его взгляд, предостерегающе нахмурившись.
— Осторожнее, Кристран.
— Я и “осторожнее”, это когда такое было?..
Пока Лифаэн вздохнул, подбирая слова, рука Кристрана соскользнула на его обнажённую грудную клетку.
— Не тревожься обо мне так, родной, — словно прочитав его мысли, говорил Кристран, принявшись любоваться тем, как на персиковой коже сильвана редкий ряд родинок стройно тянулся от ключиц к животу. — Мы ведь будем вместе. Рука об руку. И к тому же, вдвоём мы куда быстрее управимся. Два мастера элементальной магии со знаниями о Разломах лучше, чем один.
— Безусловно, но… — Лифаэн слегка улыбнулся, наблюдая за тем, как он обводил пальцем двойную родинку на его солнечном сплетении, которая всегда напоминала Кристрану о двух солнцах в небесах Иерниторна. — В этом путешествии неприятностей не избежать. Неизвестно, что мы там обнаружим, в местах прочих Разломов… с учётом всего прошедшего времени, это не будет похоже на Старый Обвал. Боюсь, как бы ситуация с ними не оказалась куда хуже.
— Вижу здесь только лишь очередную вескую причину пойти с тобой. Не забывай: я ведь тоже о тебе беспокоюсь. И даже к Старому Обвалу не подпустил бы одного, если б знал наперёд. Что уж говорить о “худших ситуациях”. Или ты забыл, что в Драконьем Клыке было?
— Помню… помню.
— Тогда ты должен понимать, почему тебе не удастся меня переубедить.
Лифаэн мягко поймал блуждавшую по его торсу ладонь и поднёс её к губам, прежде чем предпринять последнюю попытку уговорить мужа остаться в безопасности:
— Но что, если ты поранишься?
— Ох, душа моя… — Кристран растроганно улыбнулся, вновь встретившись с ним взглядом. — Ну что же, в таком случае причине моего гипотетического ранения несдобровать. Припоминаю, как кто-то грозился “обрушить солнцы и звёзды с небосвода и сравнять горы с землёй”, случись со мной что-либо плохое. Уверен, Иерниторн получил это послание и, даже после всех прошедших лет, хорошо помнит и опасается.
В который раз Лифаэн убеждался, что этому онаре не требовалось никакого колдовского средства, чтобы действительно читать его мысли: именно так звучала его первая, пламенная и ревностная, клятва из периода жизни в Аонэл-Рагнесс, послужившая реакцией на ту историю, что разбила его отзывчивое сердце на осколки.
— Раз уж ты не оставляешь мне выбора… — оставив нежный поцелуй на пальцах Кристрана, сильван отпустил его руку и деликатно отстранился. — Будем вставать и идти смотреть, кто там согласится отправиться с нами к Разломам. Что-то мне подсказывает, придётся довольствоваться малым…
Стоило ему только приподняться на кровати, как он почувствовал: руки любовно обвили его со спины.
— Постой, — негромко попросил Кристран, притянув Лифаэна обратно в свои объятия, пока тот не успел покинуть пределы тёплой постели. — Ührdedéllahr de nёe, ni-m’iëlah.² Ещё на несколько минут — это никому не повредит.
— Дорогой… мы ведь и так уже опаздываем, — напомнил он, никак не воспротивившись сдерживанию.
— А разве ты не сможешь что-то с этим предпринять, если я хорошо попрошу? — полушёпотом спрашивал Кристран, позволяя выдохам и звукам своего голоса касаться шеи сильвана, поскольку ему отлично известно, как этот жест действует на его супруга.
— Ох, только не это… — пробормотал Лифаэн и прикрыл глаза, стараясь не думать о том, как губы Кристрана слегка касались кожи на шее, когда он говорил, поддразнивая, а его левая ладонь опустилась ниже.
— Почему нет? Раз уж мы всё равно начали вспоминать былое… взять тот же Аонэл-Рагнесс, когда каждое утро проходило в спешке…
— То были… совершенно другие обстоятельства.
— Но тем не менее… — якобы раздосадовано вздохнув, он положил голову подбородком на его плечо. — Хорошо. Возвращаясь к настоящему. Сдаётся мне, отныне подобные моменты уединения нам будут доставаться редко… так почему бы не использовать возможность и не растянуть немного этот самый момент?
Не в силах больше сдерживаться перед лицом соблазна, Лифаэн повернулся и встретил перед собой обворожительную улыбку мужа, украшенную ямочками на щеках. Сильвану до сих пор иногда казалось, что его безупречный Кристран не может быть настоящим — Шиа сотворила его с особой любовью и точно для другого, лучшего мира, который мог лишь привидеться в упоительном дневном сне и улетучиться сразу же, стоило открыть глаза. Этот взгляд из-под полуприкрытых век, перед которым никак нельзя было устоять, это чарующей красоты лицо… невзирая на увечья с правой стороны, которые спускались вниз по шее к плечу и тому, что осталось от его ампутированной руки, замещённой ирдоновым протезом. Кристран предпочитал скрывать их от глаз посторонних при помощи простой иллюзии, однако Лифаэна эти бледно-серые отметины на лице нисколько не волновали: незначительные, они не могли запятнать прекрасный образ Кристрана в его глазах — который, к тому же, никогда не состоял из одних только внешних достоинств. Никаким болезням и никаким ранам не по силам исказить то совершенство, что он видел и чувствовал в нём.