— Ну, всегда есть Марканде́й… — Кристран отвернулся, произнося это.
— Он… в данный момент находится в Нуад-Дирелле, насколько мне известно. Придётся ждать слишком долго, к тому же не факт, что он сможет помочь.
— Да уж, не сомневаюсь. У них там та ещё семейка… — прервавшись, он ненадолго задумался. — Что насчёт Иина́ры? Ей бы, конечно, потребовалось сначала объяснить технику, но, думаю, она бы быстро разобралась, что к чему.
— От неё никаких вестей с тех пор, как уехала в Лирс.
— Досадно. Надо будет как-нибудь узнать, всё ли в порядке… Меня встревожили некоторые её слова, когда мы говорили последний раз.
— Понимаю, о чём ты. Но мы можем только надеяться, что всё образуется, — помолчав мгновение, он поинтересовался с осторожностью: — Не́йра тоже в Нуад-Дирелле?
— Не знаю и знать не хочу. Скорее всего…
— В таком случае, боюсь, остаёмся только мы.
— Как обычно.
— Всё поняла, подмоги, значит, не дождёмся, — вздохнула Заин. — Ну, ничего. Хотя бы вы здесь. Мы могли остаться вообще ни с чем.
— Исключено, — утешительно улыбался Кристран. — Где проблемы, там и мы.
— А как, собственно, вы узнали, что Долам понадобится помощь?..
— Я не знал…
— Это… правда, слишком долгий разговор, — уклонился Лифаэн, когда заинтересованные взгляды устремились на него одного, включая Кристрана. — Позвольте напомнить, мы с вами и так потеряли достаточно времени за это утро, потому, если больше вопросов, касающихся миссии, ни у кого пока не возникло…
В этот момент сильвана на полуслове прервало то, как один Хранитель вдруг резко встал из-за стола.
— Верно, посидеть было приятно, но пора бы и честь знать, — отчеканил Варсидхасаармей, взяв в руки свою пустую деревянную тарелку. — Пойду поблагодарю поваров да собирать вещи.
Вслед за этим Ду проворчал что-то неразборчивое и поспешил за напарником.
— В общем-то, лучше и не скажешь, — усмехнулся Кристран, глядя им вслед.
________________________
¹⁰ Дорогой, прошу тебя...
¹¹ Друзья. Если у вас имеется желание выяснить отношения, пожалуйста, займитесь этим позже.
________________________
Приготавливая вещи в дорогу, Амрун вытащила из-под кровати пыльный деревянный ящик со своими старыми вещами — из прошлой жизни, которой она не могла вспомнить. Каждый раз, когда она смотрела на этот ящик, её сковывал необъяснимый дискомфорт и преследовало чувство, будто, если она прикоснётся к его содержимому, произойдёт что-то плохое. Необратимое. Сколько бы она ни пыталась разобраться в неясных ощущениях, ящик по-прежнему таил в себе угрозу. Но какую? Было ли предчувствие предостережением, что вещи из прошлого могли вернуть ей воспоминания, которые на самом деле возвращать не следовало? По какой-то причине любопытной Амрун в этом случае совсем не хотелось проверять наверняка.
Разумеется, когда она открыла ящик, ничего “ужасного” не случилось: внутри не оказалось никакого запертого злобного духа, что набросился бы на неё, чтобы утащить в Растрихон её душу, а взгляд девушки упал только на безвредную чёрную робу. Мурашки крупным градом прокатились по спине. Смута, вызванная видом этого предмета, в её подсознании вдруг стала невыносимой; точно на краткий миг она заглянула в лицо древнего страха, которому не дают имени даже в самых жутких легендах; ужаса, от которого веяло смертью. Какие только обстоятельства могли побудить её надеть нечто настолько мрачное?.. Или было это напоминание ей самой? Если так, то бесполезное, поскольку не напомнило совершенно ни о чём. В конечном итоге борьбы с внутренним беспокойством, Амрун решила, что пора начинать понемногу избавляться от своих надуманных нелепых предрассудков и отложила робу в сторону, чтобы прихватить с собой хоть что-то из этого ящика.
Она взяла в руки амулет, выкованный рукой неизвестного ей ювелирного мастера — насколько Амрун могла понять, из аисдона. Этот изящный белый металл, отливающий на свету иногда лазурным, иногда пурпурным, идеально подходил для такого рода украшений, однако для оружия и доспехов едва ли годился — возможно, только церемониальных. Спустя долгие годы, проведённые в холодном забвении под кроватью, амулет сверкал так же ярко, как, стало быть, в те времена, когда Амрун носила его. Девушка не сомневалась — в прошлой жизни она носила его ежедневно. Сильва задумчиво покрутила предмет в руках, рассматривая; небольшой скол портил общее впечатление — но издалека не было заметно. Она чувствовала, что для прежней Амрун это красивое изделие представляло ценность прежде всего эмоциональную. И отчего-то в настоящем, пока она разглядывала витиеватые узоры, в которые были искусно вплетены два слова на сильолене и очертания дракона на обороте, тоска сдавила её горло. Словно она только что лишилась чего-то дорогого… самого дорогого. Шумно выдохнув, Амрун надела амулет на себя и спрятала его под одеждой.