Распрощавшись с ящиком и вернув его на прежнее место, Амрун напомнила себе, что на ностальгию по неизвестному у неё сейчас нет времени. Потому поспешно собрала прочие — куда более необходимые — вещи и направилась к выходу. Она остановилась на пороге, как только ладонь в привычном жесте легла на деревянную дверь. Мысль бесцеремонно врезалась в сознание сильвы: эта крепость, эта комната — единственный дом, который она знала. Даже к этой входной двери были привязаны воспоминания — десятки воспоминаний, радостных, тоскливых, глупых… они охватывали весь спектр эмоций, который она только способна была ощущать.
Очутившись снаружи, в проходном коридоре с высокими стенами, Амрун безрадостно выдохнула; когда теперь ей предстоит увидеть свой дом? Останется ли он прежним, каким она всегда его знала, или изменится до неузнаваемости? А она сама? Суждено ли ей это вовсе: увидеть его снова? Однако в следующее мгновение её выдернул из бесцельных раздумий прозвучавший в воздухе вопрос со стороны:
— Ничего не забыла?
Хранительница обернулась и увидела Странницу, облокотившейся на каменную стену чуть поодаль. Дораан пренебрегала тактом, как всегда. Амрун вопросительно повела бровью вместо ответа, про себя удивившись тому обстоятельству, что девушка, определённо, ждала её здесь.
— Где твоё оружие? — уточнила Шеш, не в настроении выжидать минуты, пока она, будучи в очевидной растерянности, сама бы догадалась, что подразумевалось.
— О… я против всех этих штук. А в остальном: нет, вроде бы всё необходимое взяла, спасибо.
Дораан отстранилась от стены и на пару шагов приблизилась к сильве.
— Что ты придумываешь? — прищурилась она, находясь в некотором замешательстве от услышанных слов. — Мы ведь не на отдых в здравницу отправляемся. Наше путешествие сулит проблемы. Стычки. Схватки. Где нужно будет защищаться.
— Знаешь, у меня стойкое убеждение, что со всем, что не ка’архи, можно избежать неприятностей без необходимости драться, — Амрун вызывающе прищурилась в ответ.
— Но я именно о тварях Растрихона сейчас и говорю.
— А для этих случаев у меня есть магия, если ты забыла.
— Точно… ведь ты же до того искусная и опытная магесса, что способна оградить себя от любой угрозы. Как это я могла такое запамятовать.
— Ну… — она улыбнулась и неловко пожала плечами. — До сих пор ведь получалось. К тому же, я быстро бегаю.
Шеш долго смотрела на неё в молчании, и в её взгляде отчётливо считывалось как недопонимание, так и… восхищение, в некотором роде.
— Как тебе с такими принципами вообще удалось стать Хранительницей? — дораан искренне хотела понять её, потому спрашивала без тени прежней резкости. — У вас, насколько мне известно, есть испытания. И на владение оружием в том числе.
— Мой отказ носить с собой оружие не значит, что я им не владею, — непривычно твёрдо проговорила Амрун.
Странница только неопределённо хмыкнула, не зная, что на это ответить. А затем — вытащила из-за своего пояса кинжал в ножнах.
— Вот, держи, — Шеш протянула его рукоятью к Хранительнице. — Я бесспорно уважаю твою позицию, но всё же настаиваю иметь хоть что-то при себе — на крайний случай. Я нисколько не желаю лично рисковать жизнью каждый раз, когда у тебя будут неприятности.
— Это значит, что ты бы стала?.. — ухмылка сама собой нарисовалась на лице Амрун, и она не стала препятствовать её появлению.
— Просто возьми ка’архов клинок, сильвэ.
За неимением выбора, Хранительница всё же приняла предложенное ею оружие, договорившись со своими принципами при помощи той мысли, что отказать Страннице, когда она впервые сама что-то предложила, было бы неслыханной дерзостью с её стороны. Разглядывая клинок, Амрун утешала себя тем, что на неё ведь не возложили обязанность непременно пускать оружие в ход; оно вполне могло послужить и как этакий символ… начала чего-то нового. Она предчувствовала, что грядущее путешествие привнесёт много нового в её жизнь. Кинжал вряд ли оскорбился бы из-за её решения: судя по всему, он и без того крайне редко использовался по предписанному ему назначению. Незнакомые буквы, выгравированные в основании лезвия, привлекли внимание Амрун.