— Чувствую, я теперь обязана тоже кое-чем поделиться.
Амрун, вымолвив эти слова с сомнением, выглядела растерянной и даже взволнованной, так что Шеш не стала отговаривать её, хотя шестое чувство подсказывало: «Тебе лучше не знать».
— Возможно, ты была права.
— Насчёт?..
— Лифаэн как-то сказал мне… что один эхоран остался. И он хорошо знает его. Может быть, это и есть тот Потерянный.
— Вот как? — совершенно безрадостное изумление преобразовало её лицо. — Очаровательно. Только этого нам не хватало.
Странница напряжённо вдохнула. Всего один укол волнения — и вот она начала ощущать, как стихийный гнев вновь заклокотал внутри. Снова выдох. Дораан принялась напоминать себе, что ей необходимо держать себя в руках: одно неверное действие — она снова сорвётся, и ничто не сможет остановить это, даже выражение лица Амрун в этот момент, когда она заметила перемену и встревожилась.
— Лифаэн говорил, что они хранят это в тайне для его же блага… и, я так поняла, они полностью понимают проблему, о которой ты говорила. И стараются решить её.
— Да, думаю, хотя бы он достаточно умён, чтобы понимать. Но если это действительно Потерянный… миру было бы лучше без его возвращения. Как бы они там ни старались, исправить такого, как он, не смогут.
— Что же делать тогда, если не пытаться?
Шеш проигнорировала её вопрос — очевидный ответ на него точно не пришёлся бы Амрун по нраву.
— И Кристран, скорее всего, тоже знает, — с колким презрением выдала она. — Я чувствовала, что эти двое что-то скрывают и что…
Страннице не было суждено договорить свою реплику: на полуслове её прервало ощущение, что земля выскользнула из-под неё, и она падала. В действительности это Зорья, лежавшая под спиной хозяйки, проснулась и захотела немного поменять своё положение. Шеш чудом сохранила равновесие, упершись ладонью в землю, чтобы не свалиться всем весом на живот растянувшейся сзади кошки. Ийгарна придвинулась к сильванской девушке, чтобы уткнуться носом ей в бедро, а её хозяйке осталось иметь дело с хвостом, которым кошка принялась размахивать, явно выражая своё недовольство на шум, который дораан тут подняла.
— Эхатт… — Шеш в последний момент успела уклониться от вероломного удара большим кошачьим хвостом, который едва не угодил ей по лицу. — Зорья.
Амрун оживлённо смеялась, наблюдая за происходящим. Шеш, не имея особого выбора, решила проблему тем, что придвинулась ближе к Хранительнице, покинув небезопасный участок вблизи хвоста. Повернувшись снова к своей собеседнице, она заметила, как та принялась гладить большую кошку по носу, радушно улыбаясь. Зорья впоследствии отозвалась выразительным мурлыканием на её ласковые прикосновения.
— Ты определённо ей нравишься, — выждав с минуту, негромко сказала Странница, не сводя глаз с улыбающегося лица девушки напротив неё.
— Может, дело не во мне, а в том, что она просто хорошая девочка.
— Не скажи, — на этих словах и на её собственное лицо напросилась улыбка. — Видела бы ты, как она вела себя в горах Есенмор…
Зорья приглушённым рыком напомнила о том, что она всё прекрасно слышит.
— Наговаривают на тебя, правда? — Амрун мягко почесала ийгарну за ухом. — Ничего, я ей не поверю. Знаю, что ты хорошая.
На неуловимо краткое мгновение в душе дораан возникло ощущение… будто именно так всё и должно было быть. Какая-то давно подавленная часть её, которую она хотела бы навсегда забыть, считала, что этот момент — только они, втроём, посреди безымянной земли на необъятных просторах в начале долгой ночи — она обязана хорошо запомнить. И ещё: стремиться к тому, чтобы повторять его почаще.
Именно этого воскресшего ощущения она и боялась.
— Извини, — шёпот сам собой сошёл с губ Шеш.
— За что? — с трогательным недопониманием спросила Амрун.
— Я постоянно злюсь и не могу это контролировать. А извиняюсь за то, что тебе приходится видеть меня такой каждый день.
— До тех пор, пока я вижу тебя каждый день, могу простить. Ты забыла, что я из Хранителей? У нас, знаешь ли, и не такие характеры попадаются…
— О, сомневаюсь…
В то самое мгновение, когда уровень умиротворения в душе Странницы вновь поднялся до такого, каким был до прихода Хранительницы — и, вероятно, даже немного выше, — момент оказался необратимо испорчен. Пронзающий вопль пронёсся над степью, сотрясая до костей, точно удар камнем по голове. Шеш незамедлительно вскочила и уставилась в темноту, проворно запрыгнув в свои сапоги, и Зорья, навострив уши в сторону шума, взволнованно подняла голову с колен Амрун, на которых едва успела устроиться.