Остромысл недовольно поморщился.
— Допустим. А какой ваш взгляд на эту величайшую тайну человечества?
Дождь мирно барабанил по грубому материалу зонта, успокаивая и настраивая на философскую беседу. Но Виктор Иванович, в эпоху советского режима, слишком часто получал нагоняй за свои смелые взгляды, поэтому откровенничать с незнакомцем не торопился.
— Хочу заметить, вы задаете весьма опасные вопросы.
— Правда, и в чем же опасность? — удивился собеседник. — Насколько мне известно, наука сейчас едва ли не каждый второй стремится постичь кто и зачем нас создал. А жечь на костре за ересь перестали уже лет так триста.
— Если быть точным, то последняя казнь в России состоялась 29 ноября 1714 года на Лобном месте. Что удивительно, в Европе последний приговор был приведен в исполнение в 1804. И кто из нас цивилизованнее? Простите, дурная привычка, — тут же осекся профессор.
— Ничего страшного. Это было познавательно, — снисходительно ответил Остромысл. — Но постарайтесь впредь не отвлекаться от основной темы. К сожалению, я слишком сильно ограничен по времени, — и дождавшись согласия, продолжил: — Так почему вы прервали исследование? Что послужило причиной? Неужели страх за собственную жизнь?
Виктор Иванович протяжно вздохнул:
Знаете, во времена рассвета нашей нерушимой империи я пережил слишком многое: и угрозы, и гонения, моральные и физические издевательства. Все вышеперечисленное можно вытерпеть. По крайне мере, во имя науки. Но потом началось невероятно, вы когда-нибудь сталкивались с чем-то что не в силах воспринять человеческий мозг?..
— Думаю, вопрос с защитой мы как-нибудь решим.
Резко остановившись, профессор почувствовал, как собеседник ослабил хватку. Внимательный взгляд коснулся Остромысла.
— Ответьте, кто вы такой? В противном случае, я не намерен продолжать наш престранный разговор.
Задумчиво кивнув, мужчина свободной рукой потер красные от усталости глаза. Складывалось впечатление, что он пытается подобрать нужный ответ, — тот который был бы понятен собеседнику и не вызывал новой волны недоверия.
— Скажем так: я возглавляю одну весьма влиятельную корпорацию занимающуюся изучением тайн мирозданья. Не слишком пафосно? — Такое объяснение как не странно удовлетворило профессора. — Не так давно, к нам попала ваша научная монография ' Вернувшиеся с того света'. Мы внимательно изучили ее. Подняли исторические архивы и пришли к выводу, что подобные случаи действительно имеют место быть.
— Вот как! — Виктор Иванович нахмурился. — И могу я поинтересоваться, как вам это удалось? Неужели экспериментальным методом? Вскрыли могилу, а там пусто.
— Не нужно ерничать, — предупредил Остромысл. — Вы получите все необходимую информацию, но для начала необходимо урегулировать кое-какие юридические тонкости. Например, договор о сотрудничестве. И тогда мы сможем более детально обсудить, что из вашей работы нашло реальное подтверждение, а что нет… Знания нынче стоят слишком дорого… Но поверьте — оно того стоит.
Профессор замедлил шаг. Если в начале разговора он немного опасался незнакомца, то сейчас слегка осмелев, принял происходящее за некий розыгрыш. Ну не могла частная организация просто так, на основании какой-то монографии, вбухать миллионы в довольно сомнительное исследование. Поэтому, как не крути, все происходящее виделось Виктору Ивановичу неким фарсом не имеющим под собой ничего серьезного.
— Знаете, вынужден вас огорчить. Какое бы интригующее предложение вы не сделали, я пожалуй отка…
— Не торопитесь, — остановил его на полуслове собеседник. — Любое решение должно быть взвешенным. Поэтому у вас есть ровно сутки для его принятия. Вот вам мои координаты, — он протянул профессору белоснежную визитку, на которой кроме телефона, в правом верхнем углу, виднелся странный рунический символ вроде переплетенной змеи. И больше ничего, никакой дополнительной информации. — Подумайте. Так сказать — переспите с этой мыслью, а завтра свяжетесь со мной и озвучите свое решение.
Протянув руку, Виктор Иванович взял визитку — чисто из вежливости. И уже собирался попрощаться со странным знакомым, когда заметил на его лице некое беспокойство. Развернувшись на месте, тот кажется, только сейчас понял, что они вышли прямиком к Патриаршим.
— Бывает же такое, — хмыкнул мужчина. — Мы ведь направлялись в сторону Тверской.
Возле пруда было шумно. Московские кварталы страдали пьяной бессонницей. Возле ночных клубов кружили дорогие машины и сияющая блеском молодежь. А те, чьи скромные средства позволяли лишь баклажку пива и сомнительный закусон, толпились у скамейки. Окружив гитариста, подростки, перейдя на крик, орали песни своих бессмертных кумиров.