Это была его самая первая жизнь.
Он стоял в светлых одеяниях посредине вытоптанной поляны, а перед ним высилось огромное деревянное капище — высокий дом с остроконечной крышей. Место было выбрано неслучайно. Раньше здесь находился источник. Но не водный, а энергетический. Сотни крохотных нитей соединялись в единый великой ствол, который в те времена именовали Родом.
Поправив белые одежды, мошенник прикоснулся к лицу. Повязка из густого дыма плотно стягивала его глаза. Если бы он взглянул на себя со стороны, то наверняка разглядел сквозь мрак белые очертания зрачков. Именно таким он и явился к своим предкам, перешагнув грань временного круга.
Обычно Года редко прибегал к подобным мерам, но сегодня был особый случай. Он должен был видеть Волхва, рассказать ему о случившемся, услышать его совет. А попасть в убежище старого друга можно было лишь таким способом.
Вокруг царила могучая, первозданная природа. Года вздохнул полной грудью и, опершись о возникший в его руке посох, смело шагнул вперед, в прошлое.
Низко приклонив голову, он зашел в просторный зал, а в настоящем — открыл дверь в уютный офис, расположенный в помещении бывшего ателье. Прошел по восьмиугольному залу Девяти врат стараясь не смотреть на деревянные изваяния давно позабытых идолов. Миновал восемь Залов-Святилищ и попал в девятый, посвященный Перуну. Реальность же провела его сквозь закрытые кованые двери, в крохотный подвал, а уже отсюда по длинным извилистым коридорам старой Москвы, Года попал в капище древнего волхва.
Теперь можно было возвращаться в настоящее. Сорвав с лица повязку, сотканную из сгустков дыма, мужчина сощурился, пытаясь привыкнуть к яркому свету факелов. Из темноты, шипя, будто стая пауков стали проступать очертания древнего зала, с каменными стенами и низким арочным потолком.
Последним проявился огромный деревянный трон с массивной спинкой и резными узорами звезд и солнца. Дерево было темным и потрескавшимся от вечной сырости. Неподалеку возвышались два громадных сундука и сваленный в кучу скарб.
Года сделал несколько шагов, и, присмотревшись, зло выругался. Обычная бутафория. Никому не нужный хлам, ставший пристанищем для крыс и мерзких мокриц.
Ну и выбрал ты себе место Богомол, — прошипел мошенник и, сняв пиджак, повесил его на спинку трона. Затем, засучил рукава, он приблизился к неприметной кованой двери. Но открыть ее оказалось не так-то просто. Просев под собственной тяжестью она практически вросла в пол. Навалившись плечом, Года стиснул зубы. Сразу вспомнилась война с напористыми французами и все лишения, что принесла та нелепая война.
Протяжный скрип вперемешку со скрежетом нарушил тишину. Года стер со лба пот и включив фонарик на мобильном, осторожно двинулся в темноту.
Он познакомился с Богомолом на берегах Меотида. Его новый друг был потомком Скифов: высокий, статный, способный не только слушать, но и говорить. Его первая проповедь стала для Годы настоящим откровением. Собрав народ на площади, Богомол даровал людям надежду, за что и был нещадно бит палками. Власть никогда не любила тех, кто умел просвещать дремучую чернь…
В конце туннеля показался свет — один менее яркий повис на уровне головы, а другой — ослепительный, не выше живота.
— А на поверхности мы не могли встретиться, брат? — улыбнувшись, спросил Года.
— Для меня существует только один истинный город, а не та каменная деревня, что заняла его место, — раздался низкий голос Богомола.
— Ты поэтому подался в диггеры? — поразился мошенник.
Свет вырвал из тьмы широкое бородатое лицо. А еще яркую, белозубую улыбку.
— Я не пытаюсь угнаться за временем… я хочу его остановить.
— Копаясь в прошлом? Что ж, достаточно оригинальный способ.
Богомол рассмеялся. И в этот же миг стены сотряслись от внезапного вибрации, будто мерные удары наковальни стремительно пронеслись где-то неподалеку, оглушая нарастающим ревом.
— Я к тебе не с пустыми руками. Нужно кое-что обсудить, — дождавшись пока поезд скроется в бесконечном туннеле, унеся с собой посторонние звуки, сказал Года.
— Иначе бы ты не приоткрыл Занавес.
— Именно.
— Хорошо, пойдем, здесь недалеко.
Подземные лабиринты Москвы, это не просто отголосок прошлого — это настоящий ящик Пандоры. И те, кто хоть раз пытался заглянуть туда, уже никогда не останутся прежними. Им просто не позволят этого сделать. Ведь невидимые нити предыдущих поколений неразрывно связывают нас узлами прочной паутины. Ее нельзя разорвать или уничтожить. Нам всем уготована одна участь. Наступит день, и мы сами превратимся в эту самую паутину.