— Так в чем же вопрос⁈ — вскочив на ноги, инженер подслеповато сощурил глаза, выставил подбородок вперед. Немного потоптался на месте, и смешно сжав кулаки, встал в стойку. — Ну давай, мент, попробуй, ударь.
Валера двинулся к нему на встречу, но в последний момент остановился, и махнув рукой, плюнул в сторону:
— Да пошел ты Иваныч, со всеми своими гребаными принципами!..
— Это не принципы, а способ выживания. — Инженер опустил руки и медленно присел на стул.
В этот самый момент, Рита обернулась и с осуждением уставилась на мужчин.
— Вместо того чтобы грызть друг дружке глотки, лучше подумайте что мы будем делать.
— А разве у нас большой выбор? — грустно усмехнулся Иваныч.
— Небольшой, — согласилась Рита. — Но кое-что мы точно можем изменить. Попытка не пытка.
Инженер хмыкнул вспомнив стихи одной поэтессы и добавил:
— … Попытка не пытка. Не пытка вторая попытка. А третья попытка изрядно похожа на пытку. Четвертая — пытка. А пятая пытка — попытка внушить своему палачу,[1]
Занавеска резка качнулась, словно от случайного сквозняка. Девушка прижала палец к губам и указала на коридор. Серьезные разговоры стоило вести где угодно, но только не на территории надзирателя.
05 июля 2018 года. Вечер.
Север Москвы. Окраина Химок
Торговый комплекс «Торжок»
Умение торговаться дороже золота
Темно-зеленый джип, скрипнув рессорой, взял право и, заскочив на мост, выехал на МКАД. Затем свернул в сторону Новых Химок и, сделав небольшой круг, остановился возле металлического забора. Сквозь дыру был виден пустырь и огромная вывеска оптового рынка, который за долгие годы, на удивление, так и не начал свою работу.
— Зачем мы здесь? — удивился Блуд.
— Уж точно не за снадобьями притащились, — хихикнул Богомол.
Они протиснулись за забор и двинулись в направлении торгового комплекса.
Остановились неподалеку от широкого стеклянного входа.
Как в старые добрые времена, — сказал Года и, закрыв глаза, вдохнул маслянистый городской воздух.
— О чем это ты? — не понял Блуд.
— Сейчас узнаешь, — сказал диггер и молитвенно сложил руки на груди. — Закрой глаза и начинай вспоминать.
Года повторил движения Богомола и байкеру ничего не оставалось как присоединиться к незнакомому для него ритуалу.
Летний зной наполнился ревом изнывающих в пробке машин, а потом, внезапно, стих. Жару развеял приятный степной ветер. Жадно втянув живительную прохладу, Года начал тихо петь. Странная, тягучая песнь предков разнеслась по округе. Богомол принялся подпевать и, повторяя каждое последнее слово по два раза, успевал добавлять странные звуки. Блуд не знал этой молитвы, но губы шевелились, словно жили своей жизнью.
Закончив песнопенья, Года открыл глаза и улыбнулся.
Вокруг раскинулось поле и широкие берега Тверцы. А широкая пыльная дорога вела прямиком к стенам великого кормилица «Торжка» — огромный резной забор и раскрытые настежь ворота, за которыми высились множество деревянных построек. Внутрь города спешила целая вереница груженных обозов.
Года отошел чуть в сторону и взмахом руки остановил проезжавшего мимо всадника.
— Друг, скажи Ефрем у себя?
— Да где ж ему еще быть-то, без него ведь не один спор не проходит, — ответил тот.
Возле ворот их встретила стража. Но лишних вопросов задавать не стали, достаточно было одного взгляда, чтобы понять, откуда родом столь странные гости.
Пройдя мост, Года остановился и, протянув руку вперед, осторожно, двумя пальцами подцепил край занавеса — пространство исказилось, сжалось в гармошку, а когда отъехало в сторону, показались современные торговые ряды.
Прилавки были сделаны под старину: круглый тес, дубовые столешницы, вдалеке виднелся колодец и коновязь. Со стороны могло показаться, что здесь снимают фильм про древнюю Русь или нечто подобное. Вот только бутафорией тут и не пахло. Все было выполнено из настоящего добротного материала — сосна, дуб, кедр и береза.
Кони, верблюды и даже слоны — тоже сильно отличались от своих цирковых собратьев — статные, холеные. Да и путники в чалмах и выцветших халатах не являлись случайными статистами. Мир внутри «Торжка» оказался более чем реальным. И подчинялся он странным Ломанным законам. Здесь даже песочные часы были бесполезным сувениром не способным выполнять свою главную задачу — считать время.
— Я много слышал об этом месте, но даже представить не мог, что… — Блуд так и не закончил фразу, потому что на него накинули связку чеснока. Сгорбленная старуха выставила напоказ грязные пеньки зубов. Байкер поспешил избавиться от внезапного подарка, и незамедлительно получил в спину дюжину злобных проклятий.