Ее завтрашний день, — раздается голос в голове Риты. — Сама решишь, когда и где он должен оборваться.
На девичьих глазах выступили слезы. Она не была убийцей и не хотела ей быть, но нынешние обстоятельства вынуждали Риту полностью и безоговорочно подчиняться покровителю.
— А что если у меня не получится? — человеческая неуверенность взяла вверх. Ведь лишить жизни человека открыто, а возможно и прилюдно, это совсем не тоже самое, что подтолкнуть его к роковому шагу в окно.
Безликий привычно щелкнул пальцами: в висках возникла острая, будто бритва боль.
Ты должна это сделать. Все остальное тлен.
Рита всхлипнула и, набрав в легкие побольше воздуха, уставилась на юношу. Ее глаза были полны ненависти.
— За что вы их уничтожаете, что такого они вам сделали? Что МЫ вам сделали⁈
Кулаки покровителя сжались. На лакированной поверхности остались две приличного размера вмятины.
Оказавшись рядом с Ритой, Валера обнял ее за плечи и слегка отстранил в сторону, загородив собой.
— Она не виновата, это я хотел спросить! Мой вопрос. Накажи меня.
Глубокий капюшон толстовки раздулся, словно у кобры. Густой мрак, что наполнял его, ожил, зашевелился.
Рите показалось, будто она действительно увидела извивающихся внутри черноты ужасных гадов — на том самом месте, где должно было быть лицо. А потом появились глаза. Нечеловеческие глаза. Две огненные вспышки округлой формы.
И в ту же секунду в ее голове возникли образы. Яркие картинки, словно невероятно четкое кино.
Безликий показал ей ужас. До краев наполнив рабыню страданиями. Она увидела смерть во всей своей кошмарной красе.
Испуганно заслонив лицо руками, девушка упала на колени и зарыдала. Лучше бы он наградил ее порцией огненной боли, скрутил в узел жилы, сломал и вновь собрал кости. Выжег очередное клеймо. Что угодно!.. Только наказание, что придумал покровитель, оказалось куда изощрений всех предыдущих.
Пытаясь поддержать Риту, участковый обнял ее, сильно-сильно, как только мог. Но разве прикосновения мертвого тела могли излечить душевные раны…
Упав рядом, Валера заскрипел зубами не в силах что либо изменить. Безликий преподал им очередной жестокий урок.
Можно было двигаться дальше.
Указав на следующее имя, юноша уставился на инженера. Тот коротко кивнул, всем своим видом выражая щенячью преданность.
Но что-то пошло не так…
Хозяин на миг прервался.
Переместившись к окну, он выглянул из-за шторы на улицу. В кромешной темноте, над влажным асфальтом, мелькали огни сотовых телефонов. Повсюду царила паника. Лишившись света, люди спешили по домам, чтобы укрыться от иллюзорной опасности, что притаилась во мраке.
Дрон завис чуть выше и левее окна. Камера была направлена на юношу в спортивной толстовке, который будто и не замечал механического соглядатая. Только это было притворное равнодушие. Капюшон медленно повернулся — подняв руки на уровне груди, юноша сжал ладони, будто собирался слепить снежок. Зависший над землей дрон внезапно видоизменился. На хрупком пластике возникли глубокие вмятины, одна из опор, в месте где был закреплен винт, разлетелась в клочья.
Ладони сомкнулись.
И это движение было подобно взрывной волне. Второй винт тут же выскочил из крепления. Через секунду дрон превратился в непонятный сгусток пластика, словно смятый лист бумаги.
Ладони опустились вниз, и юноша последовал в дальний угол комнаты, откуда всегда появлялся и куда всегда уходил.
Мгновение, и его силуэт растворился в темноте.
Рита убрала руки от лица, ее красные от слез глаза уставились на участкового. Валера выглядел не лучшим образом: потухший взгляд, проступившие на пухлом лице острые скулы, многочисленные кровоподтеки. Но он нашел в себе силы поцеловать ее в щеку и успокоить нежным прикосновением. Ничего не ответив, девушка всхлипнула и положила ему голову на плечо. Презрительный взгляд инженера уткнулся ей в спину.
— Вы как хотите, а я в деле. Все что сказал, все исполню. Заслуживающий кары — должен ее получить. Так что, голубки, настоятельно рекомендую вам не дурить. А то наломаете дров, а мне отвечай.
Валера его не слушал. Прижавшись к Рите, он впервые почувствовал себя абсолютно счастливыми. Никаких гнетущих мыслей, страхов и прочей ерунды. Поэтому он просто молчал, наслаждаясь драгоценными секундами. Ему было не важно, что произойдет завтра, после завтра, даже через сотню лет.