Дойдя до угла, участковый осторожно заглянул за поленницу и тут же получил удар по голове. А потом еще один, и еще.
Отбросив деревянную чурку, музыкант разразился надрывным смехом. Склонившись над своим преследователем, он напоминал злого гения, который умудрился с легкостью поработить весь мир. И хотя его все еще била нервная дрожь, вскоре пришло спокойствие. Главное — ему удалось выжить, а остальное — неважно.
Вытерев об штанину потные руки, музыкант склонился над мертвецом: исключительно из любопытства, чтобы удостовериться — опасность окончательно миновала или стоит добить. И тут же поплатился за неосмотрительность.
Ритуальный кинжал вошел прямо в сердце.
Охнув, музыкант изменился в лице. Медленно распрямился. И провел рукой по лицу, будто желая избавиться от кошмарного наваждения. На самом деле, он сдирал дымную маску. Потом пошатнулся и неуклюже осел на землю — его взгляд был прикован к неподвижному телу убийцы.
Валере понадобилось усилие, чтобы вставить челюсть на место. К слову, боли не было никакой, то есть абсолютно. Но самое удивительное, что бывший участковый начал привыкать к особенностям своего посмертного существования. Встав на ноги, он ощутил, как хрустнуло множество костей, кое-как встав на свои места.
Отряхнувшись, Валера приблизился к жертве. Извлек из тела кинжал, и убрал его обратно в ножны. Так лучше, так правильно, — подумал он. Это не убийство, а борьба, в которой один из нас вышел победителем. От этих мыслей на души стало спокойно.
Музыкант все еще был жив.
— Переиграл, по всем статьям, переиграл, — тихо прохрипел он.
— Так уж вышло, — признался Валера. — Сегодня повезло мне.
На лице жертвы возникла кровавая улыбка:
— А завтра повезет мне.
— Нет, не повезет, — уверенно заявил убийца. — Для тебя не существует ни завтра, ни послезавтра, впрочем как и для меня. — Дальше с его губ сорвались слова заклятья. Только голос был чужим: глубоким и отдающим ржавчиной. Так должен был говорить Безликий, но никак не Валера.
Когда последняя фраза слетела с языка, убийца ощутил, как стремительно тает окружавший его мир. Чужой мир. Но если быть до конца точным: ожившие воспоминания не исчезали, а сгорали, будто бумажный лист. Сначала на горизонте, среди ровного ряда домов появилась крохотная маленькая точка, которая быстро заполнила собой пространство. Все вокруг внезапно надулось и лопнуло, а по краям расползлась огненная граница.
Уже через минуту Валера стоял посреди антикварной лавки, напротив все той же витрины с дорогими старинными часами.
— Что-то будите брать? — раздался равнодушный голос продавца.
Несостоявшийся покупатель покачал головой:
— Пожалуй, не сегодня. В следующий раз.
— Следующего раза может не быть, — послышалось странное предупреждение.
— Возможно, вы и правы, — не стал спорить Валера. — Но я сделал свой выбор. Прощайте.
Оторвавшись от изучения какой-то объемной книги в кожаном переплете, продавец поправил очки, улыбнулся:
— Удачного вам дня. Всегда рады видеть вас.
Оказавшись на улице, Валера устало вздохнул, и бесцельно побрел в сторону перекрестка. Совершив ритуал, он понял одну неоспоримую истину — деваться больше не куда, Безликий окончательно обрел над ним власть.
06 июля 2018. День.
Неподалеку от Козицкого переулка…
Иногда мольбы слышит даже глухой
Здешний переулок, именуемый Козицким, назывался так не случайно. Он был местом особой силы. С виду весьма не приметный — не большие доходного дома, заборчики и пристройки — скромные особняки в стиле классицизма одним словом. Но если стряхнуть с архитектурных шедевров столетнюю пыль, или даже двухсотлетнюю, то все вокруг заиграет совершенно иными красками. Современные постройки исчезнут до самого кирпичика и откроется дополнительное пространство, а наружу, словно черт из табакерки, вынырнет одно таинственное придание. Но здесь находится лишь его призрачный отголосок. А сам источник — неподалеку.
Достаточно выбраться на Тверскую, и мы сразу упремся в странный, заброшенный дом с выбитыми окнами и обвалившейся крышей. Построен он давно, еще во времена Екатерины II. Удивительное дело, ни один из хозяев дома не задерживались здесь надолго. Прозоровские, Голицыны, Куракины — владельцы сменяли один другого, пока в здании не открыли «Пушкинский театр». Правда представители искусства продержались немного дольше. Вот тогда-то и поползли слухи что завелись в этом самом доме черти. И ведь не на пустом месте взялись такие разговоры. То кирпич с того дома упадет, то грохот ржавого железа послышится. Ну а потом и вовсе страшное приключилось. По ночам на улице из театра призрак стал выходить. Сам высокий, тощий, будто струна. Лица нет, зато руки целых четыре имеется. Долго такое народ терпеть не мог и вскоре потянулись вниз по улице груженные обозы. Уходили рабочие кто как может — кто босой, кто хромой, главное, подальше от этого дома.