Закрыв глаза, участковый откинул голову назад в знак несогласия.
Рита слышала их диалог. И где-то внутри росло странное отторжение ко всему происходящему. Почему так произошло? В ком причина? Жертва или безликий, который специально дал такое поручение?
В груди кольнуло. И пришла неприятная ноющая боль. Напоминание о могущественном хозяине. Нет, он не мог предать. По крайне мере не сейчас.
Мы все ему нужны. Как инструмент. И пока мы не сделаем свою работу, он нас не оставит в покое. А что же будет потом? Уберет в чулан? С ненужным инвентарем всегда поступают подобным образом. Убирают до следующего сезона.
На языке возник неприятный запах сырой земли. И новая порция невыносимой боли. Рита злобно заскрипела зубами.
— Я ведь тебя простила, — она с ярости сжала кулаки. Тяжесть тут же исчезла, словно никогда и не было. — Я тебя простила, — повторила она. Нож сам выскользнул из кармана, почувствовав свою нужность, и оказался в руке.
Тем временем, девушка склонилась над Валерой, схватила его за горло, жадно облизнулась.
— Гряяяязная навь, ненавижу грязьььььь, — прошипела она.
— Сама ты грязь! — оскалился Валера сжав кулак.
Удар получился резким, хлёстким. Таким обычно повергают в нокаут. Нечто подобное произошло и сейчас. Лицо девушки исказилось, кожа надулась, как мыльный пузырь и лопнула, оставив место себя переплетенье сосудов и жил. Раздался истошный вопль. Многократное эхо наполнило разрушенный театральный зал. Крик заслуживающий титров в финале фильма ужасов.
Схватившись за лицо, жертва замотала головой, так быстро, что казалось та, в любой момент, может оторваться и укатиться прочь. Валера попытался развить успех и ударить снова. Но рука вместо того чтобы совершить размах, упала на деревянный пол.
Невидимые путы сковали тело.
Убрав руки от лица, девушка заскрипела зубами. Ее глаза сверкали злобой. И не осталось в них ничего человеческого. Крохотные, девичьи руки обрушились на грудную клетку мужчины.
Нанося удары, она издавала ужасные, свистящие звуки, напоминающие обезьяньи. Вначале Валера еще охал, ощущая хруст ломающихся костей, но вскоре затих. Продолжая барабанить, девушка даже не заметила как её кулаки покрылись кровью. В какой-то момент она все-таки остановилась и победоносно вскинув руки, издала оглушительный вой.
В этот самый миг Рита и совершила свой прыжок. Собрав всю ненависть, всю боль воедино, она смогла преодолеть невидимые путы, что сковывали её тело. Ладонь нагрелась, словно в руке был не перочинный ножик, а победоносный факел.
Вой сменился сдавленным хрипом. Выгнувшись дугой, жертва схватилась за собственное лицо, оставив на нем кровавые следы.
Рита и не думала, что убивать так легко. Ей казалось, что она никогда не сможет направить лезвие на живого человека. Но в порыве гнева все изменилось. Привычные страхи, будто испарились, уступив место первородным, животным инстинктам. Чтобы выжить — надо действовать! Вот Рита и действовала.
Одного удара было недостаточно. Поэтому охотница отвела руку назад, и…
Метаморфоза произошла мгновенно, словно по щелчку пальца. Это было поразительно и жутко одновременно. Рита откинула ножик в сторону и упав на пол, прижалась к Виталику.
Поверженный противник напоминал сейчас чудовище из ночных кошмаров. Но даже в самых жутких ужастиках не изображали таких монстров.
— Что это такое? — прошептала Рита. — Что мы наделали? Кого убили?
— Не знаю, — выдохнул мужчина. — Но, уверен, мы поступили правильно.
В этот момент за спиной послышался шорох и показалась чья-та хрупкая тень.
06 июля 2018. День.
Берсеневская наб., д. 20/2. Неподалеку от Дома самоубийц
Зверь спущенный с поводка не подчиняется хозяину
Москву часто называют портом пяти морей. Но мало кто задавался вопросом почему. По близости лишь река, причем одна, и никакого моря. Да и островов здесь отродясь не было. Впрочем, на счет отсутствия острова, утверждение не вполне верное. Достаточно хорошенько присмотреться.
Находится он в самом центре столицы. Огромная территория — от памятника Петра Первого, до Царева сада. Это сейчас здесь цивилизация, а когда-то находилась непроходимая топь. Но во времена Екатерины II неуступчевый нрав реки наконец умерили построив отводной канал. Остров осушили, а от проклятого названия не избавились. Как был он Болотным, так и остался.
Повидало это место много насилия: и казнь невинных, и Медный бунт, и даже Дом самоубийц с его обреченными поселенцами. Пропитался остров кровью под самую завязку. Проклятое место! — шептали призрачные ветра и стонали в трубах души загубленных колдунов.