Крики разлетелись по заброшенной квартире. И наступила тишина.
Тела грузно повалились на пол.
Николай Иванович тяжело выдохнул. Дело сделано, он исполнил свое предназначение.
А что дальше?
Впрочем, он уже давно не волновался о своей судьбе. Пока в нем есть необходимость, он существует. Но настанет день и его вышвырнут как ненужную вещь. И повлиять на это никак нельзя. А раз нельзя, так какой смысл волноваться.
Хрустнув плечом — сустав встал на место — пленник освободился от оков. Небрежно швырнул веревку на бетонный пол и приблизился к мертвецам.
Синюшные лица выглядели ужасно. Будто стоптанные сапоги: все в трещинах и царапинах. Но этим дело не ограничилось. Нос заметно ввалился, а изо рта торчал разбухший язык.
Небрежно пнув одного из здоровяков, Николай Иванович заметил как рядом с жертвой поблескивает ритуальный кинжал.
Откуда он здесь взялся — непонятно.
Повертев оружие в ладони, охотник коснулся острия, и лезвие внезапно сдвинулось, исчезнув внутри рукояти.
Нажал сильнее — кинжал укоротился почти в половину.
— Ах ты гребанная тварь! — неуклюже выругался Николай Иванович. — Стало быть, ты заранее знал, что я не смогу совершить убийство оружием…
Теперь, бывший инженер понял какую ошибку совершили его собратья по несчастью. Хозяин не только видел их насквозь, но и был способен просчитать любую вероятность. Он мог заглянуть в будущее…
— Да кто же ты такой!
Николай Иванович тяжело вздохнул. По возвращению в квартиру его поджидала очередная порция ужасных страданий, которые на этот раз, будут длиться целую вечность.
[1] В действительности такого подъезда в доме на Набережной не существует.
Глава 7
ПУТЕВОДНАЯ НИТЬ
ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ПУТЕВОДНАЯ НИТЬ
Сизые клубы дыма ринулись к костру, словно тот умело приманил их каким-то неведомым способом. Путаясь в траве, они издавали странные, шипящие звуки. Прям как неведомый зверь манящий к себе жертву.
Приблизившись к столбу, дым вытянулся, став похожим на ползучего гада. И медленно погрузился в огонь. По всем законам природы, пламя должно было уменьшиться, сойти на нет. Но произошло обратное. Костер разросся и вспыхнул с новой силой. Увеличился прямо на глазах, в два, а может даже три человеческих роста. Жертва вздрогнула, прижалась к столбу еще сильнее. Хотела закричать, но на это сил уже не осталось. Только глухой стон вырвался наружу и затерялся среди ритуальных песнопений.
Теперь барабанный ритм и жуткий вой стали ровнее. Дух откликнулся на их зов, так что можно было не рвать глотки, ожидая его одобрения. Жертва сегодня попалась что надо.
Мгновение и огонь отступил. Девичье тело осталось нетронутым. Наступил очередной этап. Старец называл его Исполнением. Самый последний и самый главный. Приподняв голову, девушка уставилась на соседний столб, где находился ее возлюбленный. Родная душа. Тот, ради которого она готова была пойти на смерть.
Разделенные двумя десятками шагов, мысленно, они продолжали держать друг дружку за руки.
В этот самый миг раздался неприятный скрип. Старые, покосившиеся ворота открылись. Из темноты выступила огромная, мохнатая тень…
Безвременье. Данные по дате окончательно сбились.
Республика Карелия, остров Тулос
Назвавшись груздем — бессмысленно отрекаться
— Ну вот мы и пришли, — сказал старик и, остановившись, присел на зеленую кочку.
Закрыв нос краем куртки Артем не выдержал, закашлял. Олег посмотрел себе под ноги, с сожалением наблюдая как вода проникает в кроссовки.
Старик кивнул. Хотя скорее всего это было лишь усталое покачивание.
Виталик, на этот раз, остался нем как рыба. Просто сел на соседнюю кочку, не выпуская из рук лопаты и стал ждать дальнейших приказаний.
— Что же нам здесь копать-то? — поинтересовался Артем.
По глазам было видно, старик хитро улыбнулся:
— Так ее родимую, матушку нашу землю, и будем копать. Правда не сейчас. Чуть по позжей. Слишком рано мы с вами добрались.
Олег уставился на небо. Неспешное время, теперь, казалось ускорилось — полдень остался за плечами, а среди облаков проглядывали первые звезды.
— Кто же это на ночь глядя копает? — продолжал растерянно взирать по сторонам Артем.
— Так оно смотря какая ночь, — невозмутимо заявил старик. — В особенную, даже банщик за лопату берется. Уж поверьте.