— Это за чем же такой труд? Чего ищут-то⁈
— Знамо чего: книгу «черного колдуна»…
— Ишь чего удумали ироды, на святое позарились!
— Типун тебе на язык — какой он тебе святой⁈ Нечисть твой Брюс, как пить дать, нечисть!
— А чего это он мой⁈ И вовсе он не мой…
— Не отнекивайся, сейчас советская власть разберется чегой ты тут стоишь и воду мутишь почем зря.
Таких разговоров и пересудов было без счета. Каждый мнил себя главным хранителем секретов бывшего государственного деятеля, блистательного дипломата, инженера и просто учёного Якова Брюса. Загвоздка была лишь в том, что мало кто знал его с этой, так сказать официальной, стороны. Большинство собравшихся с упорством мула продолжали верить в одну неоспоримую истину: бывший владелец Сухаревой башни в которой ныне располагался Московский коммунальный музей, был никем иным как колдуном и чернокнижником.
— Думаешь придет? — поинтересовался у Ратмира Остромысл.
— Явится, никуда не денется. Заблудшие любят наблюдать за делами рук своих.
— Даже когда эти деяния уничтожают?
— Здания не так важно, а вот подвалы. Их, к счастью, Коба трогать не решился.
Люди вели себя беспокойно, и те кто работал над уничтожением башни, и те кто наблюдал за этим странным действом. Разобрать все до кирпичика!
Каждый из присутствующих ощущал на себе какой-то непонятный груз ответственности. Будто витающее над площадью проклятие старого колдуна взяло и лопнуло, осыпав толпу пылью неизбежной расплаты за содеянное бесчинство.
— Чего мы ждем? — посмотрев на свою руку, зло выругался Остромысл. На тыльной стороне ладони возникли старческие пятна. Чужое время брало себе плату — жизнь непрошенного гостя в обмен за возможность. Такая уж здесь была территория.
— Еще чуть-чуть, потерпи. Мне кажется он уже где-то рядом.
Шум от предстоящих работ внезапно прекратился, по толпе прокатилось недоброе перешептывание — шестидесяти метровую башню практически разобрали, а вот с нижними ярусами справиться оказалось не так-то просто.
— Взрывать будут! — вдруг раздался чей-то звонкий голос.
— Бесовское отродье огнем треба изводить!
— Правильно, так ему и надо!
— Поджечь — и дело с концом!
Очень скоро возгласы превратились в неразборчивый гул — будто бурление опасного варева. Собравшиеся безоговорочно поддерживали нынешнюю власть — жестокую и непоколебимую.
Когда свист и вопли утихли, раздался еще один голос, на этот раз женский.
— Так вот же он, чернокнижник поганый! Гляньте приперся, ирод!
Словно по команде, люди ринулись в разные стороны. Началась неразбериха, давка.
Крики отчаянье разнеслись окрест. Страх побудивший толпу взорваться подавшись страху, стало самым последним проклятием колдуна Брюса. Зеваки падали на сырую землю, их топтали, превращая в бесполезные куски мяса. А пыль от здания превратилась для многих в посмертный саван.
— Вот он, я его вижу! — внезапно крикнул Ратмир.
Высокая, тощая тень двигалась вдоль улицы в направление больницы.
— Быстрее, за ним, — поторопил собрата Ратмир, чувствуя в мышцах непривычную для своего возраста слабость.
Остромысл старался как мог, но быстрый темп выдержать так и не смог. Осилил лишь один квартал.
Странный прохожий, облаченный в длинную мешковину, опирался на палку, и кажется прихрамывал на левую ногу. Но даже при такой форе, догнать его было не так-то просто.
— А ну стой! — Схватив незнакомца за плечо, Ратмир развернул его к себе.
Первая реакция вызвала испуг. Отпрянув, инспектор скривился, но руку не разжал, продолжая удерживать плечо прохожего.
Признать, в этом изъеденном оспинами и глубокими шрамами попрошайке, бывшегоГрафа Я́кова Ви́лимовича Брюса, было сродни безумию. И все-таки это был он. Вернее, его израненная бесконечными гонениями душа. От предыдущего помпезного вида остались разве что тонкие, искривленные губы, и острый, проницательный взгляд.
— Ваше сиятельство… — как-то неуклюже вымолвил Ратмир.
В ответ, граф испуганно завращал очами, а потом в его взгляде возникло некое просветление.
— Кто вы?.. — произнесли дрожащие губы уродца.
— Мы посланники, — спокойно ответил Ратмир. — Даже в таком диком, потерянном состоянии, душа должна была понять, кто перед ней.
— Что вам от меня надо?
— Помощь.
— Я не ослышался?
— Нет, граф, не ослышались!
— А вы сможете помочь мне, добрый люди?..
Ратмир и Остромысл переглянулись. Оба знали ответ, и он, увы, вряд ли мог удовлетворить графа. Но инспектор улыбнулся, и соврал.