— Мы поможем вам освободиться от оков.
Опустив наполненный болью и отчаяньем взгляд, Брюс уставился на свои руки. Предплечья напоминали лоскутное одеяло, сотни крохотных кусочков, скрепленных между собой грубыми стежками.
— Вы правда позволите мне уйти? — Его голос дрогнул.
— Отпустим, как только вы расскажите, что требуется…
— Чьшшшш…. — указательный палец замер возле уст графа. Он заговорчески обернулся, и добавил: — Только не здесь, слишком уж много бесовщины в этом алом месте. Прошу вас следовать за мной, господа.
Они прошли вдоль рыночных рядов и свернули направо — здесь было очень многолюдно, поэтому когда граф скрылся под деревянной вывеской «Мануфактура», Ратмир немного замешкался.
— Да где же он? — заволновался Остромысл.
— Я здесь, — раздалось у него в голове, и кто-то, словно подтолкнул его в спину.
Боковая дверь вела вниз, в продовольственный склад, больше похожий на заброшенный подвал. Протиснувшись мимо груды ящиков и бочонков, они стали спускаться еще ниже.
Оказавшись возле маленькой кованной двери, граф щелкнул пальцами и вспыхнуло пламя, прямо на кончиках. Теперь его пятерня напоминала свечки, а ладонь подсвечник.
— Поторопитесь, господа. У меня не так много времени.
Теперь он не выглядел не жалким бродягой, отнюдь. Изменения происходили прямо на глазах. Постепенно, к колдуну возвращался его прежний вид: спина выпрямилась, кожа, лишившись следов болезни, стала светлее, а руки перестали дрожать.
— Заседание Нептунова общества. О, поверьте, присутствовать будут все: и светлейший князь Меньшиков с графом Шереметьевым, ну и остальные непременно порадуют нас своим визитом. Апраксин, Лефорт, возможно даже князь Василий Васильевич пожелает наведаться.
— Он это серьезно? — прошептал Остромысл.
— Почему бы и нет, — кивнул инспектор.
Они спускались все ниже и ниже по узкой винтовой лестнице, а в конце пути, непонятно почему, оказались в обсерватории, которая находилась на последнем этаже Сухаревой башни.
В небольшой зале царило запустение — огромная паутина и настоящая вуаль из пыли и грязи.
Остановившись в центре, граф вздохнул полной грудью. Он наконец-то был дома.
Ратмир кашлянул в кулак и обнаружил кровавый след на коже. Время их пребывания в чужом времени, подгоняло не хуже кучерского кнута.
— Граф, вы не могли бы поторопиться.
— Конечно-конечно, — спохватился тот. — Итак, что же я хотел сделать?.. — Задумчивый взгляд пробежался по старым полкам и хитроумным приборам, что укрылись под пыльным одеялом.
— Что вы знаете про язычество? — осторожно произнес Ратмир.
— Язычество? — Граф обернулся. Задумчиво нахмурив лоб, присел за стол и опустил голову.
И тогда заговорил Остромысл. Его голос струился, будто руническая вязь, сложные обороты изначального языка. Брюс, которого многие именовали колдуном, молчал, изредка кивал в знак понимания, а когда гость из другого времени закончил, граф тяжело вздохнул.
— Проклятая душа не способна обрести покоя.
— Может быть, ведуну стоит покаяться? — предложил Ратмир.
— Для этого надо простить, — вздохнул колдун. — Но ни мне, ни вашему Духу это не под силу.
— И как нам его остановить? — взвешивая каждое слово, осторожно произнес Остромысл.
Слегка прищурив взгляд, граф подошел к кирпичной стене, и уставился на широкую кладку. Правда вид у него был такой, словно стоит возле книжного стеллажа и выбирает что-нибудь интересное.
Немного подумав, Брюс коснулся одного кирпича. Слегка придавил его. Тот щелкнул и выдвинулся вперед.
Осторожно взяв кирпич, будто сокровенный фолиант, граф перенес его на стол.
Тайная книга Брюса, — поразился Остромысл. Его сокровище, которое не смогли найти ни сподвижники Петра, ни ищейки Екатерины Великой, даже руководители Красного проклятия оказались бессильны перед загадкой великого ученого. А ответ находился у них под самым носом.
Искали-то они в нужном месте, просто знания таились отнюдь не в книгах. Тайны и секреты черного колдуна содержались в обычных кирпичах, имевших определенные номерные отметены.
Тонкие пальцы прижались к поверхности пыльного источника информации и медленно поползли вниз. Граф напоминал сейчас слепого, что читает книгу при помощи шрифта Брайля. По всей видимости, он использовал в своих записях нечто похожее. Только разработал он это способ гораздо раньше, чем сын сапожника Луи.
Закончив чтение, Брюс повернулся и равнодушно уставился на гостей.
— Хотел бы я обмануть вас также, как вы поступили со мной, господа. Но это не сделает мне чести как ученому мужу. Поэтому скажу лишь одно — Дух настигнет свою жертвы. Это предрешено.